Точка Бифуркации VI

За те сорок минут, пока я, не торопясь, завтракал в столовой, на охранном посту уже успели провести уборку и здорово всё вычистить. Ныне смотревшие на меня волком бойцы явно приложили уйму труда, чтобы так скоро устранить все следы на месте несения своей службы. И судя по горевшим огнём глазам, образно говоря, и чёрной дымке, окутавшей их тела, уже буквально, ничего хорошего обо мне они сейчас не думали.

– Я так понимаю, ты решил продолжать эскалацию. Чего добиваешься? – усевшись в предоставленное кресло, произнёс капитан, оглядывая меня с головы до пят.

– Всего лишь вернул ребятам должок, господин капитан, – коротко повёл я плечом.

Помимо самих камер для содержания провинившихся военнослужащих и небольшого помещения, где находился пост охраны, в этом здании имелось целых два служебных кабинета. Один, как я понял, принадлежал местному начальнику, в то время как другой выполнял роль подсобного помещения, это уже исходя из доклада Кали. На этом небольшое здание гауптвахты заканчивалось, из чего удивляться тому факту, что количество людей, определённых на службу в этом месте, не превышало десяти человек, не стоило.

Собственно, практически все они сейчас и находились в этой комнате.

– Равняйсь! Смирно! – рыкнул капитан, раздражаясь отсутствию реакции с моей стороны. – Значит, хочешь по-плохому… Тут таких как ты знаешь сколько ломали? И тебя сломаем!

Психология армейского воспитания солдат мне была доподлинно известна. Забавно вышло, что на этот раз я был уже по другую сторону баррикад и поддаваться их приёмам был совсем не намерен.

И дело было не в гордыне или просто желании выпендриться и поиздеваться над местными вояками.

За прошедшие дни, ещё в больнице, у меня было более чем достаточно времени, чтобы поразмышлять над произошедшим. И то, как поступили со мной Белорецкие, с каждым днём вызывало в моей голове всё больше и больше вопросов. Нет, я допускаю, что у князя имеется там какой-то хитрый план на мой счёт. Только вот сам факт того, что эти планы он придумывает и воплощает в жизнь без моего ведома, участия и желания, не мог не раздражать.

Не уходило из памяти и то, что князь вроде как должен был со мной переговорить, но почему-то беседа эта так и продолжала откладываться.

Когда я только вышел из комы и меня поставили перед фактом, что Алексея Обломова больше нет, а мне придётся сменить имя и уйти на фронт, дабы спрятаться от всего мира, я, будучи в лёгком шоке, кивнул головой и со всем согласился.

Но сейчас...