Хуже Дьявола. Книга 1

И, хотя из-за боли его призыв срывался трижды, пентаграмма втрое больше прежней была закончена чуть больше, чем за минуту.

Врата Ада, теперь почти метрового диаметра, распахнулись немногим позже и из них в кабинет шагнула полупрозрачная, сплетённая будто из тьмы и крови человеческая фигура ростом мне по пояс, без определимых черт лица и каких-то отличительных особенностей.

- Что у тебя тут происходит, ублюдок? - спросил ифрит, повернувшись к своему призывателю.

Демоны, призванные в этот мир, должны были беспрекословно слушаться приказов своих контрактников и не могли им вредить.

Так что опасаться, по идее, ифриту было нечего. Потому он и вёл себя настолько нагло, хотя в Преисподней эти ребята стелились перед каждым захудалым импом.

- Прикажи ему не сопротивляться, - проигнорировав демона, сказал я ростовщику.

- Стой, не двигайся и не используй магию! - тут же выкрикнул тот, будто бы от громкости его приказа что-то зависело.

- Сука, ты что творишь?! - завизжал ифрит.

Вот только приказ контрактника был абсолютен. А после того, как демоны потеряли возможность забирать человеческие души, им и пригрозить людям было нечем.

Так что я смог без каких-либо препятствий шагнуть к ифриту и положить руку ему на лоб. В ответ раздался поток брани.

Прикрыв глаза, чтобы получше сконцентрироваться, всё-таки печать боли я ставил впервые после возрождения, я приступил к делу. И так как ростовщика я запугал буквально до мокрых штанов, никаких неожиданностей за десять минут процесса не возникло.

- Что ты со мной сделал? - спросил уже уставший ругаться ифрит, видимо ощутив, как печать сливается с его сущностью.

- Вот что, - улыбнулся я, активируя печать на максимум.

Кабинет огласил истошный вопль ифрита. Сейчас его лишённое плотной формы тело, обычно едва ли способное чувствовать боль, погрузилось в глубочайшие пучины агонии, сравнимые разве что с тем, что приходилось испытывать наиболее жестоко мучимым душам.

К сожалению, из-за того, что ифриты сами по себе были очень слабыми демонами, энергия его боли, перетекающая ко мне, была лишь немногим больше, чем то, что я получал от ростовщика.