Роль

– Машенька, детка, подойти!

От окна доносилось назойливое жужжание, наверное, любопытная муха попала между оконных створок и не могла выбраться, я приблизилась.

– Смотри, какая прелесть!

Из-за Лориного плеча, обтянутого белым кашемиром, я увидела, как обычным пинцетом для бровей, женщина зажимает упитанное тельце мухи, которая судорожно жужжит и барахтается. А на подоконнике стоит Венерина мухоловка, та самая, которую я видела на окне театральной библиотеки. Лора поднесла извивающуюся муху к зелёной крышечке, с бахромой щетинок.

Щетинки дрогнули, приоткрываясь, и Лора быстро коснулась пинцетом ярко-розовых внутренностей растения. В ту же секунду, щетинки сомкнулись, точно миниатюрный хищный ротик. Лора резко обернулась, а её красные, густо накрашенные губы, уже растягивались в улыбке. Я не могла оторвать глаз от её живого рта, который всё тянулся и тянулся к ушам, что-то холодное пробежало по позвоночнику, я начала пятится и… БАХ! ДЗИНЬ! Больно врезалась во что-то твёрдое. Я испуганно опустила глаза, у моих ног лежала горстка синих осколков, некогда бывших вазой с цветочным орнаментом. Уже выйдя из гримёрки я поняла, что Лора назвала меня по имени, когда приглашала войти. Но ведь она не видела, что это я, не могла видеть. Она стояла спиной, а я не подавала голоса.

***

Моё утро перекосило, как фартук, скомканный на кухонном столе. Я проспала, потому что забыла зарядить телефон и будильник не сработал, потом кофе сбежал из турки на плиту, залив синий газовый цветок жирной кашицей, что ввергло меня в панику.

Раньше мне доводилось пользоваться только электрическими плитами, а газовые меня пугали. В итоге, убирая турку с конфорки, я обожгла палец о раскалённую решётку. Последним штрихом стала ссора с Артёмом. Я забыла постирать его джинсы, они уже месяц лежали в корзине для грязного белья, а я туда почему-то так и не заглянула.

В смрадном автобусе, где пахло немытыми телами, горелой проводкой и чьими-то тяжёлыми, сладкими духами, мне удалось занять последнее свободное место, но даже эта маленькая победа радости не принесла.

Во-первых, обожженный палец ныл, я прижимала его к ледяному боку запотевшей минералки, но пластик под моей пульсирующей жаром кожей моментально нагревался, снова становилось больно, и я сдвигала палец ниже, туда, где пока ещё было холодно. Во-вторых, прямо надо мной встал парень в татуировках, одну из них, от плеча до запястья, состоящую из цветных геометрических фигур, ещё покрывала плёнка.