Старый рыцарь

— Я же говорю — ты слишком юн, — после недолгой паузы ответил рыцарь. — Скажи, где мальчишка, иначе к вечеру городской патруль прочешет все места ваших сходок. Вы все еще храните награбленное в старых гротах?

По уязвленному взгляду старшего Фолкмар понял, что не промахнулся. Быть может, рука его не так тверда, и часто не может попасть мечом в цель, но его знание человеческой натуры не подводило, сколько бы весен ему не исполнилось.

В пещеры мог попасть только маленький и юркий. Опытный ребенок, знавший ходы, выходы и время, когда ревущие волны не заполняют раны холодных скал.

Такой, каким в свое время был Фолкмар. Использовать лаз для хранения награбленного было разумным решением в любое время.

— Не смотри на меня так. Вы не сможете вынести все до вечера. Намечается прилив, а к утру вас встретят дозорные.

— Кто ты? — прошипел старший и глаза его стали узки.

— Для тебя я сир. Мне не нужно ничего из того, чем вы так дорожите. Мне нужен только этот мальчишка.

— Зачем он тебе?

— Он взял мое. Я хочу это вернуть.

Но если он отдал украденное, ты сам вернешь мне это.

— Ха! Вот это? — парень отцепил с бедра знакомую перевязь, вытянув вперед руку, — Неужто ты приперся сюда ради веревки, сир? Или Дуг стянул что-то более ценное?

Значит, Дуг. Скорее всего, сокращенное от Дугмара или Дугласа. Впрочем, сейчас это было не важно.

— Нет, я пришел сюда не ради веревки.

— Это все, что он мне отдал.

На кону стояло слишком многое, чтобы заводила решился заигрывать. Напыщенная, беспечная наглость была слишком напыщенна и беспечна, чтобы сойти за правду.

Десяток пар глаз, устремленные на главаря, не оставляли ему выбора.

Значит, Дуг все-таки оставил себе. Что ж, каждый хоть раз пытался присвоить то, что стянул незаметно от остальных.

— Стоит ли ваше добро вести о нахождении одного мальчишки? Я не сделаю ему ничего плохого. Только возьму свое.

Смерив Фолкмара презрительным взглядом, старший, видимо, гадал, сколько мечей потащится за странным стариком в их ночлежки. То, что одолеть они его не смогут, он уже давно понял.

Какой-то пес попытался напасть на зазевавшегося мальчика, но в него полетел камень. Выронив из рук тряпичную игрушку, мальчик весен семи вскарабкался на Брюзгу. Взгляд, полный печали, упал на потертого зайца без одного уха. Когда собаки начали драть игрушку, мальчишка спрятал лицо за влажный мох на пузе Брюзги. Наверняка, глаза его увлажнились так же, как этот мох.

— Дуг там, где блестит море, — главарь нагло ухмыльнулся уголком рта.