Я [ненавижу] аристо

Крыши Ротенбурга, яркие витрины, фары беспилотников и рекламные огни. Всё это там далеко внизу, у подножия башни, в которой живут хозяева жизни. Хозяева всего вокруг. А над ними — только отражения огней на вечных тучах.

А вот, похоже, и они сами...

На тренажёрах занимались несколько молодых людей — все очень спортивные и холёные. Дорогая форма, которая подчёркивает их атлетичные фигуры. Пара молодых людей и три девушки. Двадцать с небольшим... Хотя самому старшему уже под тридцать... Хоть в остальном он и выглядит куда лучше, чем мои соседи такого же возраста.

— Ты что здесь забыл, холоп? — Эти глаза вдруг взглянули меня с каким-то странным интересом. И парень в синей футболке отложил здоровенную гантелю в сторону. Одновременно вытирая вспотевшее лицо висящим на шее полотенцем.

Продолжая оглядываться, я заметил, что сам всё так же одет в перемазанный землёй ликеумный костюм.

— Вроде бы ты тут не работаешь... — Отпустив полотенце, парень шагнул ближе и оглядел мою одежду. — А я тебя раньше не встречал? Что-то не помню... Как зовут?

Зато я тебя хорошо помню... Такое не забывают...

— Ты откуда тут взялся-то? — Взгляд человека в синей футболке снова вернулся к своей привычной презрительности. А остальные спортсмены с интересом выглядывали на нас из-за своих тренажёров.

Девять лет назад... Когда я сам был ненамного старше мелкого.

— Ты говорить-то вообще умеешь, холоп?

И вот, казалось, нашла... В собеседовании по видеотерминалу ты обещал ей столько, что можно было не только снять капсулу побольше... Тогда-то я тебя и запомнил...

— Где администратор? — Кажется, атлет начал терять ко мне интерес. — Почему в зал пролезают какие-то оборванцы?

Но после первого рабочего дня мама вернулась с синяками на лице и руках... И лишь молчала в ответ на мои осторожные вопросы.

— А ну пошёл вон, шваль! — Полотенце слетело с шеи и приготовилось хлестнуть меня по щеке в случае непослушания.

Той ночью она всё время плакала. А через девять месяцев родился Тим-младший...

— А ну!..

— Хрясь! — Полотенце быстро обернулось вокруг подставленной под удар руки. Вместе с роем маленьких искорок...

— Ах ты...

— Хлоп! — Я остановил его пощёчину у самого лица, подставив под неё собственную ладонь.