Я [ненавижу] аристо

И на этот раз я не забыл запереть шпингалет.

Теперь бинты... Где они тут были... А вот!

Схватив сразу несколько стерильных скаток, я разлохматил одну и прижал к ране как тампон. А чтобы сделать повязку, рук у меня уже не хватало. Атлетичные бёдра Таисьи разжались и пришлось срочно сжимать их обратно, чтобы скрутка не расплелась и не пришлось начинать всё сначала.

Видел бы нас сейчас этот её Тигон или папаша... Сразу башку бы мне откусили!

— Эй! Сестричка! Живая?! — Я попытался разглядеть состояние обморочной медсестры.

Кажется, дышит. Но ещё в отрубе... Что ж ты какая нервная-то?! Так ты себе карьеру в медицине делать собралась?

Чайник!

Еле дотянувшись до стоящего на столе нагревательного прибора, продолжая удерживать закрутку между сжатых бёдер дворянки, я снял его с платформы и с размаха выплеснул почти всё содержимое в сторону койки:

— Подъём!

— Ой! — Судорожно вздохнув, медсестра резко вскочила. И растеряно захлопала по сторонам ресницами с потёкшей от водяного залпа тушью.

— Иди сюда и держи!

— Что.

.. Ой... Ой, простите, князь...

— Иди сюда, говорю!!!

— Да... Конечно... — Спустив ноги в кружевных чулочках на пол, она тут же вляпалась в кровавую лужицу, которая уже успела натечь с Таисьи внутри палаты. — Ой...

— Только не смей опять вырубаться!!! — Я заревел во всю глотку, пытаясь удержать её в нашем мире хотя бы звуком. — Держи тут!!!

— Да-да... Простите... — Изящно перепрыгнув через алые разводы, девушка нагнулась передо мной и взялась за деревянные дощечки. — Вот так?

— Кто из нас медик вообще? — Мой взгляд снова невольно тянулся в вырез халатика.

— Прост...

— Да держи уже!

Дрожащая сестричка схватилась за скатку покрепче. И пока я оборачивал бинтами тампон и раненное бедро, медичка присмотрелась к лицу Таисьи:

— Ой... Это же княгиня Волкова, да?

— Бинго! Вот тут теперь жми! Сильнее! Я щас ещё бинты возьму. — На тампоне за это время успело появиться ярко-красное пятнышко.

— Да-да, как скажете, ваше сият... Высоч... Высок...

— Держи молча!

— Как ск... — Наткнувшись на мой негодующий взгляд, сестричка всё-таки перестала упражняться в титуловании.

Как можно превратиться в такое раболепствующее ничтожество? Ну да ладно, у каждого своя война...

Пока я торопливо рылся в шкафу в поисках более надёжного турникета или жгута, на пол посыпались упаковки таблеток, какие-то баночки и запакованные шприцы.

Но голоса вдруг послышались уже снаружи:

— Вот это да-а-а! — Тошнотворно бодрый возглас шёл откуда-то со стороны разбитого окна.