Я [ненавижу] аристо

— Да тут пир горой закатить можно!

Девчонки от таких баритонов обычно прямо на ходу текут. Поэтому меня от него чуть не вырвало. Даже тот толстяк на ёлке вызывал меньшее отвращение...

— Э? — Кажется, это снова захрипел за дверью обгоревший урод со странным акцентом. — Влад, ты чщто ли...

— Для тебя Владислав! — Бодрый голос неожиданно раздался гораздо ближе, чем раньше. И сразу после этого брезгливого замечания за дверью что-то глухо хрустнуло.

— А кто это у нас в теремочке живёт? — Судя по теням в щели между дверью и полом, обладатель этого тошнотного голоса стоял прямо напротив входа.

— А ну-ка открывайте...

Услышав последние слова, я снова вспомнил опричника из подворотни. Как и тогда, этот тошнотный баритон я сейчас слышал не снаружи, а изнутри собственной головы...

— Да, граф... — Сестричка вдруг отпустила скрутку и начала медленно подниматься. — Слушаюсь...

— Ты чё творишь! — Я метнулся к Таисье и еле успел поймать расплетающиеся дощечки.

— О-о-о... Это даже лучше, чем я думал... — Снова послышалось у меня в голове.

И теперь тошнота была уже почти настоящей. — Давай же, дитя... Пригласи меня.. Позволь мне войти... Войти к тебе... Тебе очень понравится, обещаю...

— Конечно, граф... — Промямлила мокрая от воды и крови сестричка, пока я не придумал ничего лучше, чем снова дотянуться до чайника. — Входите... Ой!

Остатки воды из чайника снова плеснули ей прямо в лицо, всё-таки выведя из странного транса. Ахнув, медичка испугано прикрыла ротик и уставилась мне за спину.

В открытом дверном проёме стоял молодой парень, чья внешность как нельзя лучше соответствовала этому противному голосу.

Под аккуратно зачёсанными назад смоляными волосами начинался высокий бледный лоб, переходивший в идеально ровный нос. По обе стороны от которого обсидиановые глаза, утопающие под тёмными густыми бровями, сейчас не торопясь оглядывали всю палату.

И когда этот высокомерный взгляд остановился на перемазанной в крови Таисье, коралловые губы незнакомца сложились в сладкий презрительный бантик.

От которого меня натурально чуть не вырвало сестричкиным бутером.

— А вот и наша чемпионка... — Упирая бледные кулаки в бёдра, парень немного раздвинул локтями длинный чёрный плащ с тёмно-красным подбоем. — Кажется, она вот-вот потеряет свой титул...

Идеально белая сорочка под плащом была заправлена в широкий красный кушак и отутюженные брюки от смокинговой пары. Через расстёгнутые верхние пуговицы рубашки угадывалась довольно крепкая мускулатура.