Я [ненавижу] аристо

Лишь снова мигнула лампочка внутри небольшого белого бугорка.

И больше меня уже ничего не держало. Тесная невидимая преграда испарилась одновременно с этим подонком.

Я тут же подлетел к смертельно бледной Таисье:

— Ты вообще медицине училась или нет?! — Обратившись к ошарашенной дурёхе, я снова изо всех сил прижал тампон к ране. Но алое пятно неумолимо росло даже сквозь толстый слой бинтов. — Что делать, чтобы она не умерла?! Есть тут какие-то специальные средства?! Какие-нибудь... Не знаю... Загустители.

Снова глянув на медсестру, я увидел, что она до сих пор лупит свои потёкшие глазки на кучку пепла.

— Да приди в себя уже наконец!

— Вот... — Сестричка вдруг указала на пепел. — Вот это должно помочь...

— В смысле?!

— Это... Это же был граф Кривошеин... — Девушка всхлипнула и быстро вытерла то, что натекло у неё под носиком. — Младший...

— Да хоть старший! Что значит «должно помочь»?! — Одной рукой я продолжал удерживать тампон, а второй махнул в сторону пепла, брызнув на него волчьей кровью.

— Да, именно так... Именно так надо немного смешать с кровью... А потом положить на рану...

— Это тебя в медшколе научили?

— Нет... Это меня дедушка научил... Он знахарь... Был... — Сестричка, кажется, окончательно пришла в себя. Опустившись на колени, она зачерпнула немного серой пыли и перемешала её в ладони с капельками крови Таисьи. — Кривошеины давно этим славятся... Ещё с тех пор, как Валакию завоевали.

— Уроки истории позже! — Я приготовился убрать тампон с раны. Ничего больше не поделаешь. Ведь...

...Всё равно времени уже почти не осталось...

Отогнав навязчивое воспоминание, я снова глянул на сестричку:

— Готова?

— Сейчас... — Девушка опустилась на колени — прямо в кровавую лужу. Коротко шепнув что-то в кулачок с зажатым внутри пеплом, она подползла чуть ближе и протянула его к ране. — Теперь готова...

— Давай!

Как только я убрал бинты, из длинного пореза снова брызнуло.

Кровь ещё несколько секунд обильно просачивалась сквозь её тонкие пальцы, унося с собой сгустки сырого пепла. Но вскоре пульсация заметно ослабла.

А когда внучка знахаря убрала ладонь, под кровавыми разводами от раны не было и следа. Не осталось даже тонкого шрама.

— И всё? — Даже после всего произошедшего, я ещё не вполне доверял собственным глазам.

— Нет... Ещё надо так...