Темный Охотник

— То есть этот чудо-порошок просто в сон рубит?

— Верно, — кивнула Габи, не отрываясь от управления машиной.

— И как долго он держит? — не отставал я с расспросами.

— Часа два, два с половиной, — неуверенно ответила Габи. — Быть может три. Но это ещё от человека зависит. На тебя вон, кажется, вообще не подействовал. Да и твой друг явно не слабак, может, раньше проснётся.

Так. С учётом всех движений прошло часа полтора, от силы два. Вполне возможно, Жихарев просто ещё дрыхнет и видит сладкие сны со стриптизёршами.

Если бы очнулся – уже позвонил бы.

Ах, ну да, точно.

— Верните телефон, — сказал я и требовательно протянул руку.

Покрасневшая Изель тут же вытащила из сумочки мой мобильник.

Двадцать пропущенных! Пятнадцать от Илхуитла и пяток от Жихарева. Ай как неловко-то. Ай как нехорошо. Позвал человека культурно провести время, а сам накормил его возбудителями, отвёз в город, а потом бросил. Надеюсь, Егвеныч всё поймёт. Это же и есть тот самый дух авантюризма, за который он так топит, верно?

Вот именно так ему и объясню, ага.

Набрал Жихареву в ответ. Не берёт. Как бы не случилось чего.

— И только попробуйте уехать, — сурово наказал я девкам, вышел из минивэна Габи и побежал ко входу в кабаре.

Никуда они теперь не денутся, — подумал я, но на всякий случай оставил с ними Чипа.

— Господин знает, чего он хочет? — за время моего отсутствия у хостес произошла пересменка, с этой девушкой мы ещё сегодня не видались.

— Да-да, господин знает. Мне в вип-комнату, бронь на имя Изель.

— Я провожу господина до...

— Не надо провожать господина! — бросил я. — Господин сам!

И побежал внутрь.

Внутри кабаре произошли кое-какие перемены. Во-первых, теперь во всю громкость долбила танцевальная музыка. Во-вторых, народу стало значительно больше, и весь главный зал занимала собой толпа молодых копошащихся тел. Ну и в-третьих, началась пенная вечеринка.

Быстрей-быстрей-быстрей! Евгений Евгеньевич, я уже в пути! Я спасу тебя!

Локтями расталкивая танцующих людей, я добрался до нужной вип-комнаты, резко открыл дверь, раздвинул к хренам собачьим висюльки и.

— Ой.

— Да етить твою мать! — заорал Жихарев. — Тебя стучаться не учили!?

Евгений Евгеньевич сурово смотрел на меня поверх аппетитного вида барышни. Лёжа на спине, эта барышня бесстыдно распласталась по столу. Ноги её были в руках у Евгеньевича, юбка задрана по самые груди, груди мерно покачивались туда-сюда, а лицо почему-то было прикрыто панамой.