Время орка

Эдуард слышал, как он глухо потрескивает под ногами людей, как их крики доносятся сверху, превращаясь в далёкие неразборчивые отголоски, словно долетавшие из другого мира.

Как только прорубь осталась позади, вода стала гораздо прозрачнее. Впереди показалась тёмная громадина скалы, уходящей в каменистое дно. Первые предательские спазмы в груди Эдуарда начались, когда беглецы достигли этой угрюмой каменной стены.

Ничего. Ни пещеры, ни трещины, ни какого бы то ни было намёка на отверстие.

Лёгкие Эдуарда начинали гореть огнём, в то время как сам юноша отчаянно пытался сдержать нарастающую панику.

Ярви указал рукой в сторону, и беглецы попытались обогнуть огромную колонну, словно подпиравшую ледяной свод. Всё, что они видели перед собой, – неровная поверхность неумолимого камня, тронутого кое-где водорослями.

«Я умру здесь, – подумал Эдуард, чувствуя, что воздух вот-вот извергнется из его груди, – и эта скала станет моим надгробным камнем».

Цепь больно дёрнула руку, прервав мрачные мысли.

Ярви тянул его куда-то ко дну.

Сначала Эдуарду показалось, что напарник просто утонул, но потом юноша и сам увидел тёмную линию еле заметной трещины, в которую едва мог протиснуться человек. Как мурена, покрытый татуировками южанин скользнул внутрь, однако более крупному и широкому Эдуарду не удалось проделать это с той же лёгкостью. Он сильно ударился грудью о камни, и в этот момент взбунтовавшееся тело исторгло из себя последние запасы драгоценного воздуха. При попытке нового судорожного вдоха в его грудь устремилась только вода.

Перед тем как потерять сознание, Эдуард с ужасом понял, что тонет.

Глава десятая. Сделка

Сантарская блуждающая стрела, именуемая также жалящей, имеет таковую форму наконечника, что, уколов жертву, неизбежно оставляет в её плоти отравленные осколки, вызывающие скорую и мучительную гибель. Появилась на Самоцветных островах. Запрет к использованию объявлен пятым военным эдиктом Конрада I Завоевателя, от 735 года эры человека.

«Орудия и приёмы военного дела восьмой сотни»

Пальцы Оша вцепились в древко копья так, словно это была палка, протянутая утопающему в трясине. Тем временем свободная рука развязывала ремень, прикреплявший ножны короткого меча к поясу.

– Много их? – спросил он.

У входа в пещеру стоял тревожно озирающийся Ярга. Он чуть вздрогнул от вопроса.

– Не знаю, – замялся коротышка. – Столько!

Орк показал свои руки с растопыренными грязными пальцами.