Время орка

Хоть от воды и шёл густой пахучий пар, затруднявший дыхание, она в то же время грела босые ноги, не позволяя их обморозить.

Какое-то время Ярви изучал гальку под ногами, пока не подобрал два-три светлых камня, сунув себе за пазуху.

– Нужно убираться от дороги, – сказал Эдуард, опасливо косясь в сторону моста. – Нас могут заметить.

– Нарвём травы и пойдём вверх по течению. Думаю, там мы найдём место для костра.

По тёплому ручью они дошли до истока – небольшого мутного пруда, окутанного паром. К этому времени у каждого из беглецов под мышкой был пухлый пучок мёртвых болотных растений.

Эдуард не совсем понимал, зачем они их рвали, но уверенность, что у напарника был какой-то план, не покидала его.

Выбрав на берегу пруда подходящее место между двумя крупными валунами, защищавшими от северных ветров, беглецы принесли туда старое сухое дерево, найденное неподалёку. Здесь они уже не опасались, что дым могут заметить стражники каторги. Едва ли это было возможно в таком тумане, да ещё и среди клубов пара, поднимавшегося от тёплого пруда.

Эдуард попытался вспомнить способы добывания огня, что когда-то показывал ему отец. Он принялся мастерить деревянную конструкцию, которая помогла бы им поджечь сухую траву, но Ярви остановил его.

– Какого лешего ты творишь? – усмехнулся вор.

– Ну… – смутился Эдуард, – огонь…

– Смотри и смекай.

Скомкав небольшой пучок жёлтой травы в шар, Ярви взялся за те самые найденные камни. Недолго думая он принялся колотить их то друг об друга, то о браслет каторжных оков.

Наконец из-под камней в траву посыпались оранжевые искры. Очень скоро они превратились в небольшой костёр.

Эдуард протянул к огню закоченевшие пальцы, жадно наслаждаясь его теплом.

Замёрзшие лохмотья стремительно оттаивали, испуская клубы пара, однако это было не всё. Вместе с древесиной пламя испепеляло уныние, страх, сомнения. Древний спутник человека словно вдыхал в Эдуарда новую жизнь.

Рядом с ним, устроившись на охапке сухой травы, Ярви принялся что-то мастерить.

Оторвав несколько лоскутов от набедренной повязки, он старательно переплетал жёлтые стебли. В его жилистых руках, как по волшебству, начали появляться грубые соломенные сандалии.

– Ноги себе отморозим к Солисовой матери, – бурчал он, вплетая в подошвы всё новые и новые ростки.

Эдуард не без удивления наблюдал за стремительным рождением этой нищенской обуви. Ловкость рук Трёхпалого поражала.

– Где ты этому научился? – спросил Эдуард.