Восход. Солнцев. Книга V

Возможно, кто-то там наверху за всем этим стоит или наблюдает? У меня реально заболела голова, достал лечилку из артефакта и осушил. Пока Давид делал какое-то зелье, я ждал.

Приперлись сами паханы. Довольные, что чуть лица не потрескались от гордости за свои подвиги. Мне принесли три костюма, обувь и другие элементы гардероба. По ощущениям, весьма дорогие вещи, даже лучше того, что я купил за тысячу рублей. Когда лишние свидетели ушли, переоделся в аристократа. Намного удобнее чем военная форма.

— Борис, у меня есть для вас хорошая новость, — отвлек профессор.

— Я, основываясь на механизмах расщепления, магии и работы сока железы, смог стабилизировать субстанцию, способную трансформировать непоглощенную магию.

— Знаешь, Давид, никогда не считал себя дураком, но после всего, что ты уже на меня вывалил… Будь столь любезен простыми словами сообщить, что ты сейчас сказал? — мягко улыбнулся профессору.

— А-а-а… Ну… — растягивал Прохоров. — Я сделал зелье, подобное оборотному, которое уже изготавливал для вас, чтобы немного изменить внешность.

Вот! А это поможет вашему телу быстрее вернуть истинное обличие. Но только не уверен в сроке действия. Оно как бы ускоряет, но временно.

Выдавливая по капле из него связные предложения, я добился нормального объяснения. Три бутылька. Если приму, то стану снова Солнцевым. Время действия: от минуты до пары часов. Это просто подарок. Очень пригодится в моих планах. Тем более, что поможет быстрее вернуть истинный облик.

А самое приятное, что на основании этого зелья Давид разработал средство, подавляющее силу жижи.

Получается, остатки того, что я дал, и сок моей железы многое помогли изучить. Конечно, не стоит преуменьшать и работы помешанного.

Профессор даже использовал кровь, когда я истинную форму принял. Собрал с пола и как-то очистил, когда успокоился. Задержался еще на тридцать минут, пока он мне четыре бутылька противоядия сделал. Все наработки убрал в артефакт.

Улыбнулся. Ох, чую, скоро познакомлюсь с новой Обручевой поближе.

К нам заглянул мужичок с коробкой из дерева, сделал мою фотокарточку. Когда я уже готовился выдвигаться, то у меня на руках были документы нового аристо с именем: Весемир Константинович Трутень.

Оставил Давида в трущобах, приказал ему занять старое помещение, пусть найдет себе там площадь по душе. Паханов напряг, чтобы они купили в городе все, что скажет профессор, привезли, подняли и установили.

На все это чеки для отчетности — мне.