Восход. Солнцев. Книга V

Пришлось прыгать вместе с грузом и под ногами сформировать металлическую пластину, в которую воткнулись ледяные шипы. Но когда в меня попали молнией, все тело свело судорогой. Мало того, что мышцы перестали слушаться, так еще и руки выпустили ребят.

Хорошо, что они грохнулись на мою пластину. Судя по тому, как их скрючило, тоже пришлось испытать кучу удовольствий от разряда, пропущенного через тело. Не успел я прийти в себя, как новый удар, а следом другой. Застыл от тока, проходившего по всем моим жилам.

Тварь, которая это делала, даже не выдыхалась, четко рассчитывая момент, когда нужно добавить еще.

Двое подошли к Обручевой, оттащили ее от меня и освободили от пут. Сложнее всего им пришлось с моим кляпом. Какой же был забавный звук, когда он выскочил изо рта Ольги.

— У него в руке! — первое, что произнесла, сомкнув челюсть.

Я не заметил, как мне добавили молний, и выронил пуговицу. Вот же суки! И ты, Обручева, тоже…

Девушка поднялась, испытывая дискомфорт на своей заднице, и зло посмотрела на меня.

— Убейте его! — приказала Обручева. — Только оставьте тело, оно нужно для исследований.

Вот же коза! Только ты, моя хорошая, кое-где просчиталась. Когда свой рот открыла, я добавил к пуговице металла. Меня продолжали бить молнией, что ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Мышцы адски болели, а сердце, казалось, выскочит из груди. Рассчитал момент, когда рука сжимается в кулак от судорог. Перед этим поймал мгновение, пока никто не смотрел, и рассеял свой металл, который скреплял ладони Обручевой.

Он валялся рядом, и, когда развеялся, я улыбнулся. Ну, или попытался, в очередной раз ощутив напряжение мышц.

«Должно получиться…» — подумал я.

Трусики верности, которые создал на Ольге, исчезли, оголив ее обгоревшую задницу и гладкий лобок. Одно дело — пялиться на девок, которые тут расхаживают, и совсем другое — на не совсем обычную персону.

Секунда смущения. Этого мне хватило, чтобы подтянуть пуговицу в начавший сжиматься кулак. Когда артефакт оказался в руке, я влил кроху магии, и материал пошел трещинами, после чего рассыпался в труху.

Сработало. В меня ударила последняя молния.

— Твою мать! — упал я на колени, все тело дрожало.

Собрался и поднялся. Ноги еле слушались, а мне еще предстоит забег по дорожке меж деревьев. Сука! Первым делом сковал Обручеву, новое нижнее белье я ей сделал подобно тому, что сгорело. Пускай светит своей обоженной задницей. В рот — кляп.

Поднял Володю и взял подмышки. Десять пуль выстрелили одновременно, охрана упала.