Хи-хи–химеры

И Мономах, и Калита,

И Грозный царь всю жизнь мечтали

Подняться в небо, полетать

И оглядеть родные дали.

Екатерина, что уж тут,

Бывало, по ночам с Орловым

Так спорила про парашют,

Что слышно было подо Льговом.

И трудовой народ не спал,

И супил брови Ломоносов,

Ермак казаков поднимал

И бомбу делал Каракозов.

И спрашивал у деда внук,

Смотря на небеса надуто:

– Наступит счастье, если вдруг

Поймем загадку парашюта?

А дед с волненьем отвечал:

– Живая сила есть в народе!

Но тут он что-то заплутал…

Иди другим путем, Володя!

И он пошел.

Как цеппелин, над всей землею

Тот парашют и занялся

Рассветной алою зарею.

Под ним печатал шаг Шопен,

Орнела Мутти и Моранди,

Камоэнс, Борхес, Демулен,

Рабиндранат Тагор и Ганди.

Он был широк, как зодиак,

Он теплым был, как радиатор,

Функционален, как гамак,

И всеохватен, как экватор.

Возьмемся ж за руки, друзья,

Чтоб не пропасть поодиночке!

Мы с вами все одна семья

И родились в одной сорочке!

Пусть каждый сложит свой лоскут,

Пусть вырастет огромный купол!

Нас ветры в дали понесут,

Какие и Эйнштейн не щупал!

Пусть гордо реет парашют,

Как буревестник над волнами,

Пускай вокруг гремит салют,

И флаги плещут над полками!

Ну, что? Возник энтузиазм?

Все поняли, как это круто?

Так, может, прыгнуть сверху нам

И вообще без парашюта?

(на этом запись обрывается)

Стыд

Как мерзко чувствовать, что медленно стареешь,

Что делаешься циником, брюзгой,

От умных разговоров сразу же тупеешь

И ценишь все сильней порядок и покой.

Как гнусно принимать от девушек авансы

И делать вид, что держишь их всерьез,

И слушать фортепьянные романсы,

Что те поют интеллигентно, в нос.

Как пакостно хотеть, чтоб твой коллега,

Пришедший почитать свои стихи,

Уж лучше бы о них вовек не ведал

И спал бы мирно в поле у сохи.

Как гадко, дочери читая о Салтане,

Подозревать, к великому стыду,

Что этот царь был бабником и дрянью

И пил запоем триста дней в году.

Сожаление

У святого духа

Нет ни глаз, ни уха —

Он ведь, как известно,

Бестелесен, гад.

Но порой так глухо

Достает житуха,

Что я их наличию

Был бы очень рад.