Сабля, птица и девица

Прикинул, сколько мне лет, прикинул, сколько у меня денег и не стесняешься мне бросить это в лицо.

- Entschuldigen Sie.

- И такой мерзкой фразой ты извиняешься? Нет, чтобы сказать «excusez moi».

- Другие в знак уважения шею гнут, а немцы язык ломают, - сказал Ласка, - Такое без особого желания не выговоришь.

- Согласна, - кивнула Колетт, - Итак, что вы здесь хотите украсть?

- Почему украсть-то сразу? – возмутился Вольф, а Ласка опустил глаза.

- Вы что, сюда на заработки приехали? Или за покупками?

- Черт, - Вольф сделал паузу и решился, - Нам нужен конь.

- Тот, про которого я рассказывала? Так его хозяин забрал.

- Нет. Обычный черный дестрие. Породистый жеребец.

- Серьезно? Где вы, и где дестрие? Кто из вас цыган? Вы представляете, что это за кони? С ними надо заниматься с раннего возраста. Просто взять и увести из-под рыцаря боевого коня не по силам никому, кроме, может быть, другого рыцаря. Или цыгана, если уж на то пошло.

- Я говорю по-лошадиному, - признался Ласка.

- Кто тебя научил? Разве люди могут говорить с лошадьми? – удивилась Колетт.

- Дар Ужиного короля моему далекому предку. Передается по мужской линии.

- О! Тогда какой-то шанс у вас есть. Поедем обшаривать конюшни мелких рыцарей, вдруг у кого дыра в заборе?

- Нет. Нам нужен жеребец королевских кровей из королевской конюшни.

- Готовы из-под короля увести?

- Можем. Но я бы не стал. Боевого коня из-под кого-то уводить последнее дело. Их надо жеребятами брать.

- Поэтому мы хотим увести коня не от самого короля, а из королевской племенной конюшни.

- Могу, наверное, помочь, - задумчиво сказала Колетт, - Но в обмен на что?

- Должен буду, - ответил Вольф и подмигнул.

В тот же день все вчетвером, с Колетт и Амелией, переехали из парижской корчмы на постоялый двор на большой дороге, где селились купцы, ведущие дела с королевской племенной конюшней. Заведение большое, приличное и не дешевое.

Вольф сразу же вызвался пойти на разведку.

- Конюшня здесь не в смысле здание, как конюшня при замке или постоялом дворе, - сказал он, - Целое огромное хозяйство со зданиями и площадками. Вокруг стена. Не крепостная, но лошадь не перепрыгнет.

- С пастбища угоним?

- С пастбища я бы коня воровать не взялся. Среди бела дня тем более. Там пастухи и охрана верхом. Мне от них верхом не уйти, а тебе – не знаю. На своем коне под седлом ты бы, наверное, ушел.