Сабля, птица и девица

Ласка встал, почти не дрожащей рукой поднял кубок и отхлебнул больше половины. Перевел дух и допил до дна.

- Благодарствую, - сказал он, возвращая кубок на стол.

- Вот, сразу видно шляхтича и без медведей! – сказал Чорторыльский, - Быдло так не пьет. Кто на него с саблей выйдет?

- Я! Я выйду! – наперебой закричали шляхтичи.

- Я бы и сам вышел, - сказал Чорторыльский, - Но не хочу, устал. Покажи-ка саблю, гость дорогой.

Дорогой гость достал из ножен саблю, взятую с татарского мурзы. Сабля отменная.

Как у королевича. Рукоять с золотым навершием, а клинок дороже всего – настоящий булат, который за тремя морями куют правоверные кузнецы для воинов Аллаха.

Люциус присмотрелся, прищурившись. Поводил рукой между глазами и саблей. Поглядел через пальцы.

- Заморский булат, как бы не индийский. Да какой хороший, посложнее египетского. Продай?

- Что с бою взято, то свято, - ответил Ласка, - Где это видано, чтобы шляхтич да последнюю саблю продал?

- Ну нет, так нет, - в другой стране могли бы поспорить, но в Польше такой ответ единственно верный и просто подтверждает статус благородного человека, - А остра ли твоя сабля?

- Когда б у вас тут нашелся шелковый платочек, показал бы я, как остра.

Платочек нашелся. Ласка подкинул его в воздух, три раза взмахнул саблей, и на стол спланировали четыре квадратика.

- А что потверже разрубит?

- Копейное древко снесет и не заметит.

- А голову?

- Да и голову. На что нужна сабля, которая голову не снесет.

- Тащите сюда немца.

Притащили Вольфа, поставили на колени.

- Снесешь голову? – спросил Чорторыльский.

- Безоружному? Связанному? Ты что, ГОСТЯ обидеть хочешь? ПАЛАЧОМ назначить?

Ласка в сердцах прокрутил в руке саблю и ударил по столу. Стол был шире, чем длина клинка и не рухнул полностью, но глиняная тарелка развалилась четко на две половинки, скатерть на половину ширины стола повисла, прорезанная, и две широкие доски из четырех, составлявших столешницу, под тяжестью выставленного угощения перекосились углом.

Со стола посыпалось мясо, рыба и все на свете.

- Извини, Ласка, бес попутал, - повинился Чорторыльский, - Смотри тогда, как этого любителя прецедентов псы порвут! С медведем ему проще бы было. Хвать – и понеслась душа в преисподнюю.

Люциус не боялся гостя с саблей. Сказать, что он боялся потерять репутацию, тоже было бы неверно. Вот по пьяни совершить бесчестный поступок это то, чего допускать нельзя. Ни от себя, ни от еще кого-то.