Сабля, птица и девица

- Мессир Фредерик, какую рыбу поймали? – человек в черном балахоне ждал, сидя в кресле сразу у входа.

- Вот его, Мишель, - Фредерик кивнул на мокрого спутника завернутого в плащ.

- Да вы, как я погляжу, ловец человеков, - рассмеялся Мишель.

- Сказал бы я, чего я ловец. Не поверишь, еще и птицу в Дунае поймал.

- Ласка Умной из Московии, - представился Ласка.

- Мишель Нострадамус, доктор медицины и мастер многофакторного прогнозирования, - ответил человек в балахоне.

Поговорить с доктором медицины Фредерик не дал и потащил на второй этаж.

Здесь у двери с табличкой «Особый департамент» сидел почти не сонный часовой, который вскочил при виде гостей.

В просторных сенях за дверью гостей встречала скульптурная композиция. Каменный мужик в натуральный рост с испуганным выражением лица. Каменный ландскнехт с тщательно вырезанными буфами и разрезами. Каменный… змей? Существо, похожее на огромную, по плечо человеку, птицу с перепончатыми крылышками, когтистыми лапами и совершенно змеиным хвостом. Длинный хвост статуи сломался, и отломанную половину хвоста приставили на подпорках.

- Это василиск, - на ходу сказал Фредерик, - Если встретишь такого, с гребнем, не смотри в глаза, превратит в камень, как этих. Мне тогда повезло.

- Вам?

- Я высунул из-за угла зеркало, чтобы посмотреть, что там такое прячется. И пока вертел зеркалом, случайно поставил напротив его глаз. Доставать из-под земли, конечно, упарились. Настоящий камень, без дураков.

Фредерик, похоже, считался там большой шишкой. Не успели они с гостем сесть за стол, как, несмотря на ночь, набежали почти не сонные слуги.

Принесли теплых клецок с вареным мясом, белого хлеба, вина.

Пока Ласка рассказывал Фредерику про батю и про путешествие за живой водой, слуги прибегали еще несколько раз. Принесли полный комплект сухой немецкой одежды и снова вина, только горячего.

- Живая вода – такая редкость, что даже у нас нет, - сказал Фредерик.

«Даже у нас» Ласку сильно удивило. Что это за служба такая? Или «у нас» это «на всей неметчине»? Или «у меня и у императора»?

Однако же, отдавать саблю немец не посоветовал.

Наоборот, заинтересовался перспективой отправить императорскую птицу к астрологу польского короля и пообещал максимальное содействие.

Про Дубровно и Чорторыльского, как ни странно, расспрашивал мало. Сказал, что потом отдельно попросит рассказать.

Принцев в те времена воспитывали строго и без излишеств. Все равно, что детей простых рыцарей. Все то же самое, только дороже и лучше.