Подземный мир и живая вода

Стоят те бунтовщики деревянного мостика?

- Может и стоят, - сказал Кощей, - Да я не уступлю. Поворачивайте и по другой дороге идите куда шли.

- Лучше мы уступим, а ты пройдешь, и урона репутации не будет, - сказал Ласка, отошел на край мостика и даже снял шапку.

Бенвенуто не понял разговора на русском, и Ласка одернул его, чтобы и тот встал на краю и снял шапку.

Кощей медленно прошел мимо них и повернулся к Ласке.

- Умный ты слишком. Не будешь ты мне службу служить. Да и заставлю тебя, так обманешь. Идите куда идете, я свое всегда возьму.

Шагнул с мостика в реку и провалился под лед.

- Что тут было? – спросил вернувшийся Вольф человеческим голосом, - Ого! Это вы их, или они сами рассыпались?

- Пришел Кощей и всех разогнал, - ответил Ласка, - Ты не догнал?

- Нет. Появилась Ядвига, схватила его за руку, и они пропали. Глаза отвела. Я чую, что они тут, да не вижу. Развернулся и бежать, пока они не сообразили, каким колдовством по мне жахнуть.

Вольф перепрыгнул через нож, обернулся человеком и принялся как можно быстрее натягивать на себя одежду.

- Куда мы теперь? – спросил Бенвенуто, - Ночь, холодно. Лошадей нет.

- Смотри. Дымы, - ответил Ласка.

Морок, который скрыл Логожеск от путников, а путников от Логожеска, развеялся. Вот дымы над печными трубами, а вот и дома, рукой подать. Вот и корчма у дороги. Метель занесла ее по самые окна, побелила стены.

Вот и Толстушка. Умная лошадь не побежала на мостик, а наоборот, отбежала обратно по дороге достаточно далеко, чтобы не попасть под раздачу.

Утром, отогревшись в корчме, вернулись на место битвы с чудищами. Сняли с мертвых лошадей седла. Встретились с паном Василием Тышкевичем, владельцем логожеского замка и окрестностей.

Пан свободно говорил по-русски, а род вел от киевского боярина Тимофея Калениковича по прозвищу Тышка. Кого попало пан бы у себя в замке принимать не стал, но Ласка представился королевским гонцом и показал жалованную грамоту, а Бенвенуто сказал, что едет в Вильно писать портрет Барбары Гаштольд.

- Пан художник? – удивился Тышкевич, - Пан может нарисовать лошадку?

- Лошадку любой маляр нарисует, - гордо ответил Бенвенуто, - А я мастер женского портрета и пишу прекрасных дам.

Узнав, что на путешественников напали чудища и ведьмы, Тышкевич вызвал священника и приказал тому освятить дорогу и мостик. Путников же пригласил к себе в замок на обед.