Подземный мир и живая вода

Носители западноевропейской питейной культуры Вольф и Бенвенуто выпили и глазом не моргнули, а Ласка сразу задремал.

- Плохи наши дела, - сказал Вольф, - Нам надо до Рождества прибыть в Волынь, что под Полоцком. За двадцать три дня мы бы успели. Без запаса, но успевали нормально. Чтобы успеть за шестнадцать дней, надо двигаться в полтора раза быстрее. Это значит, скакать что есть духу и менять коней каждый день. Толстушку придется оставить, она так не сможет.

- Денег не хватит, - сказал Бенвенуто, - Это гонцы могут эстафетой ехать.

- Не осилит, - сказал Вольф, - Он в лошадях разбирается, но торговаться не мастер. Если я с ним поеду, то пару лошадей менять денег не хватит. Одну-то менять не хватит. И я неважный наездник, чтобы гнать от рассвета до заката.

- А если через Подземье? – предложил Твардовский.

- Что? – удивился Бенвенуто.

- Нет уж, - замотал головой Вольф.

- Я в проводники не пойду, - сказал Шарый, - Не любят там нашего брата. Все равно, что мишень на спине всему отряду нарисовать.

Твардовский подошел к зеркалу.

- Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи, как добраться через Подземье отсюда до Полоцка?

- Мои советы пану в пределах Польши, - женским голосом ответило зеркало, - До Берестья скажу, дальше сами.

- Скажи хоть до Берестья.

- Три дня пути. Первый выход под Сандомиром. Второй под Люблином. Третий – в окрестностях Берестья.

- Ну как? – спросил Твардовский, - Успеваете?

- Должны успеть, - посчитал на пальцах Вольф, - Будем в Берестье примерно в то время, как если бы второго числа выехали. Только кони меньше устанут.

- Как они найдут, где на ночевку выходить? – спросил Шарый, - Останутся под землей на ночь, и все. Кто-нибудь, да сожрет.

- Вольф, возьми мое зеркало, - сказал Твардовский.

- Нам за него платить нечем, - ответил Вольф.

- На время. Зеркало покажет вам, где выходить на ночлег. Под Берестьем оставите его наверху у выхода.

- Как оставить?

- Просто в снег воткните, - ответил Шарый, - Я заберу.

- Благодарю.

- Эй, не спать! – Твардовский прикрикнул на задремавшего Ласку, - Шарый, свари им кофию. Им спасть некогда, с рассветом в путь через Подземье.

От горячего горького колдовского зелья аж глаза распахнулись. Твардовский и Доминго провожать не стали, попрощались, выйдя только на площадь. Попугай заметно мерз под ночными ветрами наступавшей зимы.