Подземный мир и живая вода

- Вроде вокруг Сандомира и гор никаких нет, - сказал Вольф.

Поля сменились каменистым пейзажем. Справа и слева от дороги появились две гряды камней, которые вскоре срослись со снизившимся потолком. Вот и тоннель. Нора норой.

Дорога как-то воздействовала на лошадей, что те не пугались, не уставали, ни на что не обращали внимания и шли все той же равномерной рысью. Качество и ширина дороги не менялись, а угол подъема или спуска всегда оставался небольшим.

- Пауки сейчас упадут, - произнесло зеркало, - Пять, четыре…

- Стой! – Вольф натянул поводья.

Успели. Прямо перед Вольфом и Бенвенуто с потолка рухнуло что-то большое и темное, перекрыв половину дороги.

- Второй пошел, - сказало зеркало, и тут же впереди упала еще одна такая же штуковина.

- Третий прямо над вами. Пять, четыре…

Вольф не стал уточнять, над кем конкретно, а пришпорил коня и объехал паука. Бенвенуто тоже успел, а Ласка только выехал на левую половину дороги, как паук, державший в передних лапах большой камень, свалился с потолка и ударил камнем по голове лошади.

Ласка успел освободить ногу из стремени и соскочить за миг до того, как кобыла рухнула на бок и сломала бы ему бедро, колено или лодыжку.

Выхватил саблю и рубанул черную тушу. Неплохо разрубил, брызнула кровь, но, похоже, не в убойном месте. Лошадь судорожно дергала ногами, лежа на боку.

Бенвенуто выхватил меч и с седла уколол другого паука, но без видимого результата. Тот вздрогнул и отбежал. Третий уже полез на стену, наверное, хотел снова напрыгнуть сверху.

- Лошадь не выживет, - сказало зеркало, - Садись на Толстушку и гоните быстрее.

- Сейчас, - ответил Ласка, догнал паука и ударил его между глаз.

Света в тоннеле хватало, чтобы понять, где у чудища глаза, а между глаз у любой твари уязвимое место - голова с мозгами.

«Повезло, что у паука лоб не как у барана», - запоздало подумал Ласка, снимая седельный вьюк с лошади.

- У вас полминуты, - продолжило зеркало, - Кобольды уже спускаются, чтобы забрать вещи из металлов, которые не нужны паукам.

Ласка бросил вьюк Бенвенуто, который поймал его и пристроил у себя перед седлом. Хорошо, что не бросил Вольфу, тот бы и вьюк уронил, и сам свалился, и хорошо, если бы лошадь на ногах осталась. Вскочил на Толстушку без седла и дал шенкелей.

Перед выходом из тоннеля лежала дохлая лошадь. Пять пауков поедали заднюю половину лошади, а от передней уже остался один скелет.