Кредо низвергнутых: Зов долга

После занятий я оставался у него с большим удовольствием, и не только, чтобы переждать бурю по имени Атольд, но и, для того чтобы помочь лектору с уборкой в его библиотеке, его личной святыне. Поговаривают, что даже императорская библиотека могла бы позавидовать особенности некоторых экземпляров из коллекции Мастера Атона. Конечно, все что находится в пределах крепости – это имущество братства храмовников, но в период жизни этого конкретного даамонца, никто не заикался о таких мелочах.

– Разве терпеть – это удел сильных? – В тот момент я был зол на весь мир.

– Разве сильный не должен бить в ответ?

– Ох, это слишком глубокая философия, ученик. Слишком неопределенная, – вздохнул лектор и потянул с книжной полки увесистый том общей истории. С нежностью провел рукой по рельефной поверхности переплета и вернул книгу на место. – Вопрос кто прав, а кто виноват, никогда не имел однозначного ответа. У каждого своя правда. И вот тут кроется, по истине, потрясающее откровение.

В правде. Стой за свою правду непоколебимо, но не навязывай ее другим, – на лицо Мастера Атона опустилась горькая тень сожаления, в миг, состарив его на добрые два цикла. ­– Как жаль, что не многие придерживаются этого правила...

– О ком вы говорите, Мастер? – Вот что не отнять у этого мудрого старичка, так это умение вызывать в молодых умах интерес и любопытство. Иногда это злило. Вот, вроде бы, говорит прямо, но как-то вскользь, и ты понимаешь, что его слова имеют глубокий смысл, который он, конечно же, не пояснит.

– Не обращай внимания, ученик. На старого Мастера иногда находит легкая меланхолия, – скрипучим голосом рассмеялся лектор, – давай, лучше выпьем горячего чаю, хватит на сегодня работы. – Печаль в глазах тут же улетучилась, уступив место предвкушающему блеску. Большего любителя травяных сборов в Бездне, наверное, и не найти. Стоит признать, чай у Мастера отменный.

Мастер Атон пригласил меня в свою обитель, которая находилась тут же, за стеной.

Несмотря на вечные сумерки и мрачность камня крепости, жилая часть помещений, где нашел свое пристанище мастер, резонировала уютом и какой-то упорядоченностью, гармонией. Резная мебель, витиеватые статуэтки подсвечников, рабочий стол заваленный древними фолиантами, скрытая ширмой кровать и два кресла перед камином. Атмосфера балансировала на грани роскоши, но последний шаг, за барьер, так и не осуществила.