Кредо низвергнутых: Зов долга

Самостоятельно взбиралась по отвесной скале и часами пропадала где-то на ее вершине, а Рэйгар в угрюмом молчании ожидал возвращения жены. Это раздражало его, наверное, даже обижало, и с неимоверной силой пугало, но он молча ждал, ведь воочию наблюдал за метаморфозами жены. Да, даже после возвращения домой она тихонько плакала, сидя перед камином в гостиной, но уже через пару часов жена преображалась. Первое время казалось, что Лия надевает искусственную маску счастливой женщины, но это оказалось не так.

В ней действительно пробуждалась любовь к жизни, жажда действий. Эмоции переполняли ее, и она делилась ими с близкими людьми.

Со временем Лия стала тренироваться, а муж, пусть и нехотя, помогал ей в этом. Несмотря на то, что с момента пленения демонами прошло немало времени, девушка быстро наверстывала пробелы усердными тренировками. В отличие от сильного и крепкого Рэйгара, она использовала другие таланы присущие ее расе: скорость, гибкость, отточенность и резкость движений. Она двигалась подобно вихрю, едва уловимому и смертоносному.

К тому моменту, когда среди гвардейцев уже расползлись слухи о несогласованных вылазках Рэйгара и его супруги, Лия была готова для одиночных походов. Одобрение Рэйгара она так и не получила, поэтому сбегала ночью как только он засыпал. В самой незащищенной части крепостной стены, смотрящей на храм Амона, перебиралась через стену, под осознанной невнимательностью предупрежденных Рэйгаром часовых и бежала на встречу к сыну, с которым так ни разу и не заговорила.

В эту ночь события прошли обыденно. Неосвещенные улицы спящего города с беззвучным одобрением способствовали Лии без сложностей преодолеть извилистые каменные лабиринты домов. За прошедшие годы она изучила весь город, каждый подходящий маршрут. Знала каждую шероховатость мощеной дороги. Это помогало ступать бесшумно, избегая случайных встреч с загулявшими в ночи жителями города. Если в сердце Минаса таковые встречались достаточно часто, то чем ближе к стене продвигалась Лия, тем реже ей приходилось скрываться.

Дома становились меньше, а свет в их окнах уже давно погас. В окраинных районах проживал рабочий люд, чей тяжкий труд исключал возможность праздной жизни. Снующих по улицам даамонцев встретить в это время суток здесь крайне сложно. Окраина города сильно отличалась от центра, даже улицы, и те становились подобием узких переулков, в которых едва смогли бы протиснуться двое крепких мужчин.