Не выпускайте Кракенова!

Нанятая охрана сама решает, кого им останавливать, а кого нет. Полный бардак.

— А чего этот японец так завелся? Нет, я понимаю, что Мыслесчеты вне закона, но чтобы так кидаться на подростка.... это попросту странно.

Истислав попрощался с еще одной семьей, покидающей поместье и вернулся к разговору.

— На самом деле это целиком и полностью моя вина, — вздохнул он.

— Это как?

— Я начисто забыл, что познакомил свою дочь с Костей Гавриловым, и не видел, как он пришел в поместье. Вы же пораньше собрались, в отличие от остальных гостей.

— И что? Насколько я понял, этот парень не Мыслесчет.

— Да нет, конечно. Его проверяют каждые пол года, как и положено. Но ничего, скоро все сроки появления «поздних» пройдут и он наконец сможет пользоваться пылью.

— Так в чем же дело тогда?

— В Акимицу. Он... точнее его дочь была фигуранткой того самого дела в Токио. Ну ты понял...

Если честно, нифига не понял. Осьминоже, может ты подскажешь?

«Уже нашел. Громкое дело... материала немерено. Так быстро не объяснишь.

«Эх... толку от тебя. Нет, чтобы сходу выдать четкий и уверенный ответ.»

«А я виноват? Вбил „Акимицу в Токио“, а это оказался самый популярный блогер в Японском округе».

Чуть не поперхнулся... в смысле округе?! Где там карта мира?

Да, действительно, открытая карта показала, что вся территория Японии входит в Российско-Европейский союз. Охренеть не встать. Это что получается, Японский остров — наш!?

Слегка офигевая, решил вернуться к разговору с Истиславом.

— Если честно, не особо интересовался этим делом.

Страйк задумчиво почесал подбородок и кивнул.

— Ну да, чего это я... во время этих событий тебе всего лет десять было. В общем... отец Костика, Клементий, был очень неоднозначной личностью. Но чрезвычайно полезной. Все-таки Ратник-Мыслесчет, таких по пальцам одной руки пересчитать. И в какой-то момент на него посыпалась целая лавина заявлений о принуждениях... сначала одна девушка решилась, потом и остальные.

— Эмм... а причем тут способности Мыслесчета? Они не могли осудить обычного насильника?

— Так в том-то и дело, что все записи воспоминаний явно указывали, что действие происходило по обоюдному согласию. Но при этом девушки четко утверждали, что ни до, ни после не хотели этого человека. Только при встрече внутри что-то переворачивалось, и они не могли ни о чем думать.