Алекс Войд

Закончив завтрак, я позвал Алёшу:

— Помоги мне одеться. Принеси пару костюмов из гардеробной для путешествия.

— Нет, хозяин, у меня свои дела, — дерзко ответил он.

— Какие такие дела? — возмущённо спросил я.

— Мне тоже нужно подготовиться к поездке, — объяснил он. — Ты будешь благодарен мне за это.

— В чём дело? У тебя что, много вещей? Ты же голый как сокол. Просто залей своё машинное масло в бак и всё!

*Вжик-вжик*

Алёша помотал головой, издавая при этом механический звук.

— Я должен быть готов ко всему в Российской империи, — заявил он и оставил меня одного.

И чему я действительно удивляюсь? Видимо, он насмотрелся всяких дурацких и преувеличенных новостей про империю. Теперь только одной Вселенной известно, что задумал Алёша.

Я отправился в гардеробную и сам подобрал костюм для перелёта, но там столкнулся с камердинером, который аккуратно укладывал мои вещи в багаж.

— Сэр, могу ли я вам чем-то помочь? — вежливо спросил он, продолжая складывать бельё своими руками в перчатках.

— Спасибо, но нет, — ответил я, схватив с вешалки свой любимый костюм для поездок. — Вам и так нужно успеть всё упаковать.

Я направился в свою комнату и принялся одеваться, при этом взглянув на своё отражение в зеркале. Забавно, но камердинер даже не показал, что заметил синяки на моём лице. Это был настоящий профессионализм. Может быть, стоит подкупить его при возвращении, чтобы он прикрывал меня перед родителями при необходимости.

Спустя двадцать минут на первом этаже раздался звонок — значит, привезли мою посылку.

Я подвернул рукава, чтобы не запачкать их, и дождался дворецкого. Вскоре он постучал в дверь и передал мне средство для удаления краски.

— Есть ли что-то ещё, с чем я могу вам помочь? — спросил дворецкий Питер фразой, которую можно было назвать дежурной.

— Ага, можешь, — зевнул я, распаковывая банку с жидкостью.

— И чем же, сэр? — тот выпрямился с надменным видом.

— Тем, что свалишь отсюда нахер! — грубо ответил я.

Дворецкий широко раскрыл глаза, и его лицо приняло такую гримасу, будто он походил на сушёную воблу.

Однако он не сказал мне ни слова и ушёл. — А дверь? — ехидно выпалил я.

И тот, красный от злости как рак, вернулся и захлопнул дверь с таким треском, что чуть не выбило окна в моей комнате.

И если бы они выбились, это было бы чудненько: я бы вычел стоимость окон из зарплаты Питера, чтобы доставить ему ещё больше хлопот. Это была бы карма за игру на два фронта.