Дракон в Драконьем городе

- Ты… Безмозглая степная обезьяна… - всхлипывал полуэльф в перерывах между взрывами болезненного хохота, - Притащил чуму в этот город! Мало того… Ты ещё и не оставил ему выбора! Ты мне одно скажи, - вперил в орка взгляд Клаус, приникнув к прутьям решётки, - Если решил самоубиться вместе со столицей, зачем притащил с собой этого мальчишку? - указал он на Рина, - Лунам плевать на людей, они пойдут только за тем, кто украл их сокровище, попутно сжигая на своем пути всё, что тому дорого. Нет, погоди… Ты ведь сказал «мы», когда говорил про находку… О… - предвкушающе протянул Эдельвейс, - Кажется я понял! Понял что ты натворил! Но ты не беспокойся, твой подопечный не узнает, - лихорадочно зашептал он так, чтобы слышал Хштра, но не слышал Рин, - Не от меня.

Не сейчас… Как бы я хотел увидеть, что он с тобой сотворит, когда поймёт, что ты наделал, истинный герой!

Рин услышал особо громкое последнее восклицание и хмуро обернулся на клетку в попытке понять, почему их пленник так раскричался. Хштра был мрачнее тучи: Хмельной рыцарь своей речью здорово разбередил его чувство вины перед мальчиком, которого старый орк оставил без семьи и родного дома.

Смех опального, преданого забвению аристократа, бывшего когда-то давно гордостью своей страны, был ужасен, страшен своим безумием. Продолжавшийся вплоть до ворот дворца, он моровым поветрием сопровождал постепенно прирастающую процессию.

***

Хмурый стражник недовольно глянул сверху вниз на собравшуюся под стенами толпу. Дворцовая площадь Верхнего берега не жаловалась на недостаток пространства.

Обычно. Когда оный участок столицы захлёстывали недовольные массы в стремлении донести до правителя свои претензии, площадь была забита людьми. Чаще этими людьми оказывались состоятельные горожане, знать, представители чародейского сообщества.

Реже, когда городская стража не справлялась, а правитель не успевал усмирить народный гнев, на площадь бурлящим потоком высыпал простой люд. Лавочники, земледельцы, жители средней руки, бедняки. Обитатели трущоб до главных ворот в императорскую обитель не доходили никогда.

Хотя, случись это, дело бы уже всерьёз попахивало изменой и свержением нынешней династии.

Но опустим пространные размышления о видах недовольства, характеризующихся высыпавшим на брусчатку народом. Для нас важна немного другая информация, заключённая в постоянстве, разрушение которого собственно и способствовало ухудшению настроения императорского гвардейца, головой отвечающего за безопасность дворца.