Пипец Котёнку! 3

— Прекрасно выглядите, ваше благородие! — восклицаю я. — Если вдруг случайно вас убью, даже не придётся переодевать для гроба.

— Посмотрим, кто кого, — цедит сквозь зубы Анатолий.

— Господа, напоминаю, что дуэль не смертельная! — неожиданно сильным голосом объявляет Грозин. — Если кто-то намеренно попытается убить соперника, я буду вынужден доложить в городскую канцелярию. Сами знаете, чем это грозит!

Я не знаю, но надеюсь, что Кузнечиков в курсе. Судя по тому, как уверенно он держится — стрелять наверняка умеет, даже из таких неказистых пистолетов, больше похожих на дубины.

Винтовки, которыми я пользовался, тоже заряжаются через дуло, но чтобы надо было бить молотком по шомполу, такого я ещё не видел.

Архаичный огнестрел, в реальном бою такого уже не встретишь. Но дворяне такие дворяне, приверженцы традиций и всё такое.

В качестве финального аккорда седой гвардеец ставит артефакт, реагирующий на магию. Чтобы никто не попытался создать духовный доспех или как-то ещё повлиять на исход поединка колдовством.

Стоит включить арт, как он тут же начинает дребезжать и мигать красным цветом с одного боку, ближе ко мне.

— Ха! — восклицает Анатолий. — Так и знал, что ты струсишь.

— Глупости. Просто у меня есть чары, которые действуют всегда.

Отключаю ауру Убеждения, снимаю постоянный слой доспеха, и артефакт сразу же успокаивается.

Ладушки. Секунданты выдают нам оружие и велят расходиться. Потом Василий командует «стоп!», несколько секунд театрально молчит и рявкает:

— Сходитесь!

Помня правила, я не собираюсь стрелять издалека.

Быстрым шагом иду к барьеру. Кузнечиков идёт медленнее, целясь в меня на ходу. Походу, так можно — тоже поднимаю пистолет и направляю на него.

Первым добираюсь до барьера и стою, держа на прицеле нижнюю часть тела противника. Если попаду в сердце или тем более в голову, барон умрёт очень быстро, никакой целитель не поможет. А вот если в живот, ноги или в то, что между ними — шанс выжить при помощи лечащей магии почти сто процентов.

Очень надеюсь засадить пулю именно в пах. Чисто ради веселья. Это ведь будет ещё унизительнее. Уже представляю, как расскажу газетчикам, что отстрелил Кузнечикову пенис, а целитель отчаянно пытался приставить сморщенный от холода стручок на место...

Бах!

Анатолий не доходит до барьера несколько шагов. Останавливается и сразу же стреляет. Мощный удар в левое плечо разворачивает меня и чуть не роняет на землю. Невольно вскрикиваю, потому что очень, сука, больно.