Тень наставника

– Это к князю, – передал ведущий Ивана дружинник.

Патрульные замахали гривами. И пошли своей дорогой. Иван узнавал улицы. Все терема, были ему знакомы. Послышался колокольный звон, исходящий от Домирского собора. Да, Домир был достаточно велик, чтобы позволить себе строительство и содержание собора. Где-то залаяли собаки. Спустя некоторое время они пришли к княжескому терему.

Двор был таким же, как его и запомнил юнец. Ничего не изменилось. Пока дружинник побежал доложить о его приходе, Иван привязал лошадь у поилки.

– Удар! Рывок! Шаг назад! – услышал Ваня знакомый голос.

Повернувшись, он увидел, что на крыльце княжеского терема стоит Синесвят. С возвышенности он командовал тренировкой совсем юных, не старше тринадцати зим от роду дружинников. Они учились наносить удар топором. Эмитировали удар, рассекая воздух, вместо представляемого противника.

– Удар! Рывок! Шаг назад! – хрипло командовал Синесвят. Видимо занимался этим не первый час и голос стал подводить.

– Удар! Рывок! Шаг назад!

Погладив лошадь по белой благородной гриве, Иван решительно направился к брату.

– Удар! Рывок! Шаг наза...

Синесвят осёкся и взглянул на решительно шагающего Ивана. На секунду он растерялся и сделал хромой шаг на встречу, но тут же опомнился и рявкнул:

– Ни шагу дальше!

Дружинники обратили внимание на Ивана.

– Брат! – улыбчиво и наивно воскликнул Ваня.

– Откуда путь держишь? На такой-то знатной кобылице! – рассматривая привязанную Арюшку спросил Синесвят. Потом его взгляд перешёл на одежду Вани.

Только сейчас Иван смог рассмотреть старшего брата. Здоровый и сильный молодец, коим его помнил Иван, превратился в худого, перекошенного доходягу. Он опирался на палку. На вид он слал старше лет на десять. Тем самым стал очень похож на отца. Их даже можно было бы перепутать.

– Я искал помощь! – ответил Иван.

– И что? Нашёл?

– Почти! Осталось ещё чуть-чуть, и мы повергнем Кощея!

Иван не знал как, но почувствовал, что его обходят сзади. Почувствовал, как натягивается тетива.

– Неужели, ты думал, что нас можно снова одурачить. Думаешь, ты первый колдун, попытавшийся использовать лицо моих братьев, упокой Господь их души?

Повинуясь не самому себе, а недавно полученным инстинктам, он пригнулся и перекувырнулся в сторону. Мимо него просвистели четыре стрелы. Думать и осматриваться было ровно столько времени, сколько лучники повторно натягивают тетиву.