Власть крови II

Говаривали, что он заставил весь профессорский состав выслушивать эти анекдоты на протяжении всего собрания.

Почему-то мне несложно было представить ректора, с удовольствием читающего похабщину. И что-то в том, как держался Барион, говорило о том, что он вполне мог провернуть подобный розыгрыш. Надо будет познакомиться с ним получше и спросить, правда ли это. Поэтому я с такой же дружелюбной улыбкой кивнул ему в ответ.

Оказалось, что ещё одного студента я знал до академии. Мишон ла Медрадо — самый молодой и многообещающий поэт во всей Крестерии.

Мы ходили на его выступления ещё когда мама была жива. Известность и слава, по всей видимости, оставили на нём след, так как даже за партой он сидел с видом расслабленного превосходства.

Судя по андрогинным чертам тела и лица он был весьма популярен среди молоденьких девушек. Которые к тому же часто визжали на его творческих вечерах. Среди знати его, как и меня, выделяли волосы. Только если меня отличал нетипичный для крестерийцев цвет волос, то Мишон делал акцент на причёске.

Он отрастил неприлично длинную несимметричную чёлку, из-за чего чёрные косые пряди полностью закрывали собой левый глаз.

Он начал бесить меня с первого взгляда ещё несколько лет назад. И не зря. Когда я проходил мимо Мишона, он не удержался от едкого комментария:

— Это что же, мне теперь придётся учиться в одном классе с рукоблудом? — вопросил хорошо поставленный голос.

Первой мыслью было спрятать свои красные руки в рукавах мантии.

Второй — дать этому щеглу хорошую оплеуху.

Как и всегда в подобные моменты, в памяти всплыли наставления отца:

«Сын, если будешь пускать в ход кулаки после каждого оскорбления, то заработаешь себе лишь репутацию недалёкого драчуна, — наставлял он меня несколько лет назад после очередной драки на балу, когда кто-то пошутил над цветом моих волос. — Свою честь защищать нужно, это бесспорно. Но вот оскорбляться после каждой глупости — это глупо, уж прости мне такую тавтологию. Сделай свои слабости своей силой.

Тогда и насмешки пройдут».

Как бы мне ни хотелось этого признавать, но отец был прав. Если скрывать цвет рук, я буду лишь подогревать подобные шутки. Если же превращу его в свою силу, в свою визитную карточку, то никто не посмеет насмехаться. Пусть Лестер Краснорукий войдёт в историю как великий маг, нежели как простой дрочила.

Поэтому я положил руку на плечо вздрогнувшему Мишону. Сделал это чутка резче, чем требовалось.