Власть крови II

Магия крови, так хорошо тебе знакомая; магия разума, ну, или более привычным названием будет мана; и магия души.

— Что ещё за магия души?

Тебе лекцию прямо сейчас прочитать? — мамин голос звучал очень весело.

Я вдруг сам рассмеялся. Не только от её вопроса, но и от неожиданного осознания:

— Прости мам. Я только сейчас понял, что и правда, по-настоящему говорю с тобой. А вместо того, чтобы обрадоваться этому, заваливаю тебя вопросами как на допросе.

Брось, я не удивлена. Это типичная реакция для любого мага крови.

Чем больше я осознавал её неожиданное, даже невозможное воскрешение, тем горячее по груди разливалось тепло. В горле даже появился предательский ком, а глаза приятно защипало.

— Мам, я очень рад тому, что могу с тобой поговорить, — с трудом, но искренне выдавил я. — Что ты… рядом.

Я тоже очень этому рада, лисёнок.

— Ты хоть понимаешь, насколько бредово это звучит?

Эмильда подняла на меня взгляд своих голубых глаз. Сквозь её широкие очки они выглядели ещё прекраснее. Никогда не понимал любимое выражение поэтов: «утонуть в её глазах».

Как проникался и встревоженными рыжими локонами, обрамлявшими её лицо. Они очень мило и причудливо свисали, пока она склонялась над бумагами.

Меня до сих пор поражало количество бумажной работы, которой нужно заниматься преподавателям. Однако радовало, что благодаря моей помощи и советам, на столе Эмильды больше не было тех гигантских бумажных гор. Лишь несколько аккуратных стопок.

— Я могу доказать, — ответил я.

— Доказать, что у тебя в голове поселилась умершая мать?

Я же говорила, что бессмысленно говорить об этом другим.

Но мама особо и не сопротивлялась этому. Мне безумно нужно было хоть с кем-то поделиться своим открытием. Это окончательно бы подтвердило, что я не схожу с ума. Отца я отсёк по понятным причинам — я до сих пор допускал, что именно он мог убить маму. Кортуса же неожиданно отсекла сама мама ещё в тот вечер.

Говори кому хочешь, только не ему.

— Почему это?

Ему нельзя верить.

— Он мой друг, к тому же надёжный. Он точно никому не расскажет.

Дело не в этом. Я… я не могу объяснить… Слишком много провалов в памяти. Но я чувствую… не знаю, как объяснить лучше… Ему никак нельзя верить. Как будто он не тот, за кого себя выдаёт.

— Ну да, — хмыкнул я. — Он же из другого мира. Переродился в нашем после своей смерти. Да, знаю, звучит это бредово. Но не менее бредово чем то, что рассказываешь ты.