Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

Длинные тонкие усы только подчеркивали образ пирата Южных морей. Татуировка в виде стилизованных под орнамент из морских волн поднималась от блестящего браслета на правом запястье до плеча, как узорчатый рукав. На стене надстройки прямо над ним висели белые оскаленные челюсти какой-то морской твари.

Настоящий морской волк.

Единственной контрастной деталью в его явно тщательно выстроенном образе, оказалось цветное изображение на его левом плече — мультяшная, расслабленно развалившись ногу на ногу лягушка, надувала через трубочку огромный мыльный пузырь.

Глядя на эту внезапную лягушку я даже, неожиданно для себя заулыбался.

Парень вопросительно уставился на меня, когда я остановился на причале напротив лодки.

— Привет! — продолжая улыбаться я помахал рукой. — Отличное сегодня утро.

— Привет, — задумчиво отозвался парень. — И то верно.

— Меня зовут Чан Гун.

Парень покивал, но никак не проявил какой-то особой реакции на мои слова. Чуть погодя и сам представился:

— Я Тям Чупрадикт.

Тям Чупрачо, едва не ляпнул я, но к счастью, удержал эти неуместные слова за зубами. Ну и имечко с фамилией!

— С чем пожаловал, Чан? — поинтересовался Тям. — Прогулка по каналам? Рыбалка? Чего пожестче?

О как. Сразу к делу — ценю такой подход!

— Чего пожестче, — согласно кивнул я.

— И что бы это могло быть? — Тям тут же сел на своем шезлонге, обратившись в слух.

— Думаю, начать можно с небольшого кораблекрушения, — жизнерадостно сообщил я.

Тям понимающе покивал:

— Кораблекрушение, это можно.

Кораблекрушение, это хорошо... Я не против. Но, тут сам понимаешь, не все зависит от одного человека. Нужно спросить старейшин.

— Так давай спросим.

Кто я такой, чтобы вставать на пути почтенного обычая?

Мы выждали полчаса и пошли в собрание старейшин. Утреннюю планёрку, так сказать.

И что-то я даже не особо удивился, когда это собрание обнаружилось в зале для ожидания посетителей в здании здешней береговой охраны, недалеко от портового управления. Собственно, кроме десятка стариков и старушек, рассевшихся на пластиковых стульях вдоль стен, там никого и небыло.

Парочка из них была в старой поношенной форме береговой охраны, со значками ветеранов за выслугу лет и наградами за спасение людей на воде.

Ага! Теперь, кажется, мне становится понятно, как здесь все устроено.

— Вот, — показал на меня Тям, когда старейшины соизволили сосредоточить на мне общее внимание. — Это Чан Гун. Ему нужно кораблекрушение.