Лапшевня бабули Хо — I: Пробудившийся

Очнулся я уже от ударов прилетающих со всех сторон, это они меня все разом взялись месить.

Стой на ногах, отходи! Стой на ногах, не падать! Не падать...

На мгновение просвет в прилетающих ударах, и я слышу:

— Кидай, Рыжий!

Рыжий сверкнув в полутьме золотыми фиксами на оскаленных зубах — кидает. Из-за спин тех, что бьют ногами в тяжелых ботинках, короткий выпад, на вытянутой руке — и тут же выдергивает руку с шилом назад.

Смешной удар чуть слева от грудины, даже не заметно, даже не больно сначала.

Я покачнулся, но не упал.

Собрался и пробил с выпадом на ногу, глубоко пробил в дыхло и спортсмен с визгом выдохнув выбитый из под диафрагмы воздух, снова вышел из чата.

Потом опять долго и муторно месислись, я разбивал чью-то жуткую морду об стену остановки, так что аж вылетали на асфальт золотые зубы и все разбить не мог, слабо разбивал, несерьезно, неубедительно так.

Потом, вдруг пришел в себя. Темно в глазах и снаружи темень. Словно мы сражались до глубокой ночи, как в эпической былине блин.

И холодно.

Тротуар забросан телами, как поле боя.

Это я, что ли, их так? Фига себе, наворотил я переулочков. Экий же ты добрый, Илюша, пока трезвый...

А хорошо я их уделал, кажись, никто не ушел, даже тот, который на стреме стоял.

Но, вообще плохи мои дела, кулаки стесаны до костей, и ледяная стенка остановки под плечом. И горячее, текущее с лица.

Вот же блин, ну я и встрял...

— Эй, ты как?

А. Это добрый мимохожий обитатель сего благословенного пригорода спрашивает. Отважился подойти, как пыль драки осела.

Ну, и чо? Я как?

— Живой вроде... — плюю кровью.

— Тебе бы в травмпункт, — сглотнув говорит он. Хреново видать я выгляжу.

— Ага, — снова плюю кровью на асфальт. — Надо бы. Где он у вас тут?

— Это вон там! Тут близко!

Нда. А я так долго тут не простою. Идти надо.

И я пошел, куда было указано.

Травмпункт будет где-то еще нескоро там, впереди, помню. Я ведь там уже бывал когда-то, чувака с ножевым отводили, кстати. Давно это все было. Впрочем, пофиг.

Главное — дойти... доползти... добрести...

Я и добрëл. Час, может, брел, не знаю, переставлял ноги, оставляя круглые звездочки крови по дороге...

Травмпункт на пустынной, с тусклыми фонарями, улице. Низкая, но почти непреодолимая лесенка в две ступеньки. Дверь, ярко освещённая изнутри белым светом...

И там неожиданно людно.

— Тут очередь, — не взглянув, бросают мне из этой самой очереди.

Я падаю на свободный стул. Больно. На меня никто не смотрит.