Титан империи

Рыкнув, кошка подняла зад и вцепилась Герцену в печень. Вспышка дикой боли заставила его закричать так, как он не кричал никогда в жизни.

* * *

— Куда девался командир?! Сказал, что пойдет мочить уродов в тылу и пропал!

— Дам я тебе в рыло, пропал!

— Они прорываются! Держимся, мужики!

Скалозубовские уроды снова начали огрызаться. Открылись амбразуры, полетели гранаты. Загрохотали взрывы, и убило сразу двоих. Но бойцы Герцена только плотнее сомкнули щиты.

— Держать строй!

Через полминуты непрекращающейся пальбы все затихло.

На полу остывали еще трое.

— Не дай бог он свалил... — послышался горячий шепот.

— Молчать! — рыкнул помощник Герцена Прошка. — Кто пулю в лоб захотел?! Мы их прижали, осталось двадцать метров и...

Он не договорил. Мимо пронесся едва различимый силуэт, что-то ярко блеснуло, и тень исчезла в открытой двери одной из комнат.

Прошка вздрогнул, а в следующий миг половина его головы с хлюпаньем съехала по линии разреза.

Шлеп! — и покатилась по полу.

Еще с секунду глаза недоуменно пялились на товарищей, а потом остекленели.

— Какого черта?!! Кто это был?!!

— Скалозубовы идут!!!

Бойцы развернулись навстречу противнику, но открыть огонь не успели — тень вернулась.

Пролетев у них над головами, она снова взмахнула клинком, оттолкнулась от стены и пропала.

Бум, бум. На пол упали еще две головы и покатились в разные стороны.

— Я здесь! — раздался голос под самым потолком, и тень появилась на огромной люстре.

Это же еще совсем молодая девка! И эта сука улыбалась!

— Огонь!

Загрохотали автоматы и сотни пуль унеслись в потолок.

Когда пыль от посеченной штукатурки рассеялась, на качающейся люстре никого не было, а...

Под ногами у бойцов лежала связка гранат с откинутыми рычажками.

* * *

Угнаться за этим психом оказалось делом еще более безумным, чем он сам! Марк, окончательно слетел с катушек и решил сунуться в пасть ко льву.

Я его быстро нашел, когда высунул голову в дырку.

Вернее нашел я Зубра, который нашел Герцена-младшего.

Тот был еще жив, но пребывал в состоянии крайне плачевном. Он валялся на пороге кабинета, напоминая пережаренную котлету, которую еще и изрядно отделали молотком.

Рядом, пытаясь вцепиться Марку в глотку, рычал пес Анастасии, но за ошейник его не без труда удерживала одна из служанок. Пищала она при этом так, словно огромный пес собрался полакомиться ею, а не Герценом.

— Маша... Маша... — удалось мне расслышать его бессвязное бормотание.