Титан империи

Обдумывает слова вассальной клятвы. Вы то с папашей ее уже репетировали, не так ли?

— Если только волос с его головы...

— Да нормально все с ним! Я не привык разбрасываться верными вассалами. Сейчас это товар штучный. Слушай сюда, Димка. Мне плевать, кто будет возглавлять род Герасимовых — ты или твой брат, который из вас двоих пока самый башковитый. Вашего папашу я заочно отправил на пенсию — он уже ничего не решает. Либо ты сейчас откроешь ворота и выйдешь, чем спасешь свой род от забвения и позора, либо это сделает твой брат.

— Думаешь взять на испуг, Скалозуб? Да Федя никогда...

— Федя, — обратился я к бледному как смерть Герасимову. — Поздравляю! С этой минуты — ты хозяин Ратмирова со всеми доходами, правами и обязанностями главы рода. Готов присягнуть мне на верность?

Секунд пять Федор разглядывал асфальт, после чего выругался и кивнул. Зубр был тут как тут — он передал мне включенный микрофон, затем поставил будущего вассала на одно колено и сунул ему в руки листок с текстом клятвы.

— Начинай! — я отложил телефон, из которого что-то нечленораздельно ревели, и поднес включенный микрофон к губам Федора.

— ...я, Федор Александрович Герасимов, — после небольшой заминки начал бормотать Герасимов-младший. — Назначенный моим сюзереном бароном Евгением Михайловичем Скалозубовым главой рода Герасимовых и хозяином феода Ратмиров.

Одновременно с началом речи ожили все мегафоны в городе, и жители Фаустово слышали каждое его слово.

— Клянусь в верности своему сюзерену Евгению Михайловичу Скалозубову, — продолжал читать Федор, — ставленнику Его Императорского Величества, хозяину и хранителю феода Фаустово и всех прилегающих земель. Клянусь служить ему верой и правдой и выполнять все его приказания, а если нужно, пожертвовать жизнью.

Пока он говорил, я следил за серой громадой завода, а трубка в моей руке продолжала орать дурным голосом.

— Клянусь денно и нощно хранить покой и защищать вверенные мне земли от исчадий Нексуса, истреблять крамолу, преступность и дурные помыслы. Ни мыслью, ни действием не нарушу я произнесенную клятву. Иначе да будет проклят мой род... до девятого колена, — закончил мой новоявленный вассал и повесил голову.

Эхо его голоса пересекло Фаустово и замолкло, погрузив город в тревожную тишину.