Титан империи

Мало ли людей пропадает на улицах Фаустово во время Прорывов?

Осталось заскочить в квартирку — забрать шмотки с бабками и поминай как звали!

В Фаустово у него еще старуха мать, но она всегда относилась к сыну как к куску дерьма. Да и это прозвище, Пузырь, тоже она придумала, и звала его только так с тех пор, как ему исполнилось четыре. Пошла она!

Все, решено! Заскочить в туалет — и можно валить...

Оказавшись перед унитазом, Пузырь расстегнул ширинку и принялся за дело...

— Эй, жирный! — раздался голос позади него.

Спина парня мигом покрылась холодным потом.

Кто? Как?! Так быстро? И как его могли узнать? Он даже ни разу не бывал в этом баре...

Его забила крупная дрожь, и он едва не залил себе ботинки.

— Чего, оглох? — ткнули его в спину. — Ты Пузырь, спрашиваю? Тебя утром посылали со Шрамом?

Толстяк хотел соврать, но не смог.

— Угу... — едва слышно отозвался он. — А ты кто?

— Ты не болтай, а завязывай ссать. Дело есть.

Пузырь закончил, но руки так сильно дрожали, что ему понадобилось еще секунд двадцать, чтобы застегнуть ширинку.

И тут же, схватив за шкирку, татуированный чувак припечатал его к кафельной стене. На глаза Пузырю попалась мишень, намалеванная у того прямо на лбу.

— Что за херня случилась со Скалозубом? — рыкнули ему в лицо.

— Я...я...

— Я тебе скажу! Он выжил!

— Я...

— А он не должен был выжить...

— Я...я...

— Тебе стыдно?

— Да!

— Это самое главное! Совесть! — татуированный улыбнулся и слегка ослабил хватку.

— Ага, а что?..

— Не каркай. На, держи.

С этими словами татуированный сунул между зубов Пузыря карту. Игральную. Вроде, червонного валета.

— Челюсти-то сожми, слышь?

Пузырь подчинился. Сжал карту в зубах и едва не расплакался.

— Вот, молоток, — похлопал его по щеке хрен с татухами. — И считай до десяти. Понял? С этим-то хоть справишься, а?

— Угу.

— Ишь, какой молодчина, а говорили — идиот! — хохотнул парень. — Все, бывай. Досчитаешь до десяти и свободен! Ну-ка, два...

Татуированный скрылся за дверью, а Пузырь, дрожа от страха, стоял и считал:

— Три... четыре... пять... шесть... семь... восемь...

На цифре «девять» карта в зубах разгорелась ровным фиолетовым светом. А когда с его губ слетело слово «десять», раскалилась добела и взорвалась вместе с головой Пузыря.