Титан империи

Сломаю позвоночник, выбью зубы, приставлю к горлу кинжал, если придется, — и только тогда заведу переговоры о мире.

Берцовские. Вот эти ребята вызывали у меня вопросы. Вели они себя нагло, но на явный конфликт пока не шли. Одного наследника барон Федор Николаевич тоже лишился под Омском. А вот на Александра мы сможем нажать. Все же не будь меня рядом, остались бы от него рожки да ножки. Если надо, чуть-чуть припугнем. Никуда они из своего Вершалого не денутся.

Единственная проблема — дочурка в женах у Герасимова.

Вот главный инструмент в руках Александра Христофоровича, которым он, наверняка, и крутит руки старшему Берцовскому.

На третьем месте Кречетовы, но о любящем сидеть у себя в поместье бароне мне уже достаточно рассказала Нина. Разве что, как выяснилось сынок у него имелся — Николай, и, судя по всему, он еще в недорослях ходит. А вот от списка дочерей у меня аж в глазах запестрело, и я мигом перешел к следующему важному лицу.

Раскольниковы. Вернее, один Раскольников — Сергей Ростиславович.

Что удивительно, барону под пятьдесят, а наследников нет. Сил тоже. Из земель лишь пара деревень на отшибе. И этому хрену отец доверил дела ФОЗа, а он решил немного поинтриговать?

Похоже, с ним у нас будет интересная беседа по поводу пули, которая дожидалась меня в отцовском кабинете.

Еще какой-то склизкий червяк — градоначальник по имени Борис Юльевич Никольский, с которым тоже надо бы быть поаккуратнее. На своем месте совсем недавно — где-то с месяц, но уже умудрился спеться с Герасимовыми.

Считать его идиотом точно не стоит.

— Брат... — вырвал меня из раздумий голос за спинкой кресла, и я обернулся.

Сестра стояла на ковре посередине комнаты и держала на сгибе локтя какой-то продолговатый предмет, завернутый в ткань. Собака вилась у ее ног, виляя хвостом и зевая во всю зубастую пасть.

— Я хотела подарить тебе его завтра, в день твоего совершеннолетия, — сказала Анастасия. — Но давай лучше я сделаю тебе подарок пораньше. Да и осталось немного...

Она перевела глаза на циферблат здоровенных часов у стены, которые готовились пробить полночь.

— Что это? — поднялся я ей навстречу, но она сделала шаг назад.

— Прежде всего, Женя, я хочу заверить тебя в том, что у меня нет намерений соперничать с тобой за наследство папы, — сказала она, глядя мне в глаза. — И то, что меня не было с вами целых десять лет... Поверь, это не моя вина. Дедушка и слышать не хотел о папе. Он его презирал.

— Ты что сбежала?

— Да, — улыбнулась она.