Пепел Предтеч

Он навсегда обречён стать его винтиком, и не сможет даже возвысить голос, чтобы что-нибудь поменять.

— Верно. А ведь в механизме этого общества должен быть и водитель. Некто полностью беспристрастный. Свободный от власти над ним других, — вкрадчиво прошептал Шут. — Пусть даже, благожелательной власти, когда подавляются личные пороки, а побуждения становятся чистыми настолько, что идут обществу лишь во благо.

— Ты намекаешь на меня? — рассмеялся я искренне. Шут правда меня развеселил своими претензиями на власть.

— Здесь уже есть Пыль-пробуждённые. Они пусть и решают здесь всё. Власть — это ответственность.

— Ты неправ. Власть — это, в первую очередь, наличие обратной связи. Она должна понимать, когда обжигается, или когда делает что-то правильно. Если этого нет, а, судя по тому, что твоим Пыль-пробуждённым тоже прочищают мозги только в путь, как и всем, то... кто здесь правит? Вот это вопрос?

— Мы посмотрим, Шут, — я тяжело вздохнул.

У меня остался тяжёлый настрой после этой беседы.

Как будто вообще имело смысл обсуждать правильность или неправильность этого мира? Шут и вовсе рассуждал так, будто меня однажды могут пустить порулить в кабину водителя. На самом деле, максимум, что я мог сделать — это отправить машину в кювет, и даже в таком случае, общественный механизм имеет слишком большую инерцию, чтобы какой-то винтик мог что-нибудь в нём поменять.

«Даже если ему сильно захочется» — мрачно подумал я.

Чтобы отвлечься, я снова посмотрел по сторонам, любуясь незнакомым мне местом.

Зал с фонтаном напоминал мне всё более вестибюль — там гостей тепло встречала атмосфера красоты и радушия Весты — богини-хранительницы домашнего очага, чьи ласковые ладони направляли гостей в разные крылья и на этажи здания. Разительное отличие от спартанской обстановки комнат и кабинетов, как будто красота всего этого места собралась тут, позабыв прочее.

— Vestibulum, — изрёк задумчиво Шут. — Заранее можно угадать, что вестибюль обозначатся здесь иным словом, ведь им пришлось изобретать его заново, утратив контекст.

Вряд ли им знакома была богиня Веста.

— Вряд ли, — кивнул я, размышляя над тем, как много могло быть утрачено здесь навсегда.

— Интересно, как много или мало они знают... знаком ли им, вообще, Бог? Как ты полагаешь, Антон?

— Как концепция, быть может, и да, — сказал я. — Но сомневаюсь, что среди первых людей здесь нашёлся хотя бы один верующий.

— Но всё, что не делается, всё к лучшему? — спросил Шут.