Пепел Предтеч

Стена шла дальше, чем различал глаз, и перемежалась пилонами такого окраса, словно их сверху донизу усыпала сажа. Они подпирали собой своды, которые скрывались от взора высоко над моей головой. Город оказался огромен — куда более громадный, чем я мог когда-либо себе представить.

И я уже видел ворота, которые по бокам подпирали башни, на вершине которых вращались и перемигивались между собой железные ока. Словно кроваво-красные прожектора, они вертелись юлой и вращались без перерыва. Я терялся в догадках, что это — лазеры? Какая-то футуристическая пушка, которая, словно античный Циклоп, поражает всех одним взглядом?

Мы шли, и пришли к самим воротам, которые бесшумно открылись передо мной, пуская нас внутрь.

Подавленный присутствием вещей, которые не предполагал встретить хоть раз в своей жизни, всё это время я молчал, словно рыба об лёд. И лишь огромная толпа людей внутри городских стен заставила меня вырваться из сумеречного состояния сознания, и взглянуть на Белку. Она протянула руку и взяла меня за ладонь, ободряюще мне улыбаясь.

Серебряный зеркальный пол здесь был покрыт вездесущей пылью серого цвета — с разводами грязи, что первое указывало на присутствие людей. Прямоугольные буханки зданий, с многочисленными окнами с равными интервалами, сами собой разделяли серебряную дорогу на улицы без тротуаров. Я не видел ничего подобного привычному для меня транспорту — ни автомобилей по краям улиц, ничего.

Гул толпы отвлек меня от созерцания странного города. Я поднял взгляд и оглядел людей: десятки, если не больше, довольно красивых молодых женщин всевозможных цветов и оттенков волос окружали кого-то, кто был скрыт от меня силуэтами людей.

Детей всех возрастов было ещё больше, и лишь среди них встречались мальчишки. Цепляясь за цветастые подолы мам, или просто у них на руках, они гудели и ревели. Гул, гам и плач врезались мне в уши, и не прекращались ни на минуту.

Чуть поодаль стояли несколько мужчин, которые на этом фестивале детского крика несколько выбивались из общего ряда.

Лишь одному на вид было больше сорока. Еще троим — около тридцати. Остальные были настолько молодыми, что сливались со сборищем детей, и где-то в толпе флиртовали с молоденькими девицами, не обращая внимания ни на что.

— Это бабушку забирают, — помедлив, сказала мне Аня. Узрев мой недоуменный взгляд, она продолжила. — Кажется, я даже знаю, какую. Ей вроде около девяносто лет — очень старая уже. Воспитатели сказали, что следующий инфаркт они лечить ей не будут.