Пепел Предтеч

Игломёт сам прыгнул мне в руки, и я уже собрался стрелять, когда вдруг, в схватку властно вмешался Шут.

- Дай я, - потребовал он, и пошел вперёд – прямо в пламя голубой плазмы. Выставленную ладонь лизнули лепестки голубого огня, и моего лица коснулся жар, вскоре опав без вреда. Шар плазмы отпрыгнул от руки Шута, словно мячик для детских забав, и расплескался по полу. Впереди в нашу сторону летели ещё сгустки пламени, и когда я уже ожидал повторения трюка с отбиванием снаряда ладонью, что-то случилось.

Я, словно стремительный снаряд, рассек пространство, и оказался лицом к лицу со стрелявшим в меня врагом.

Голубые глаза раскрылись в удивлении и страхе, прежде чем моя рука со страшной силой ударила, сминая чужую грудную клетку, и отбрасывая в стену.

Метнувшись молнией, я мгновенно оказался возле второго врага, и расчетливо укрылся за ним от третьего, который всё это время сидел в засаде – грузный мужчина лет сорока встретил меня проницательным взглядом своих чёрных глаз, и я ощутил настойчивое шевеление в голове чужих щупалец.

В его руке, приопущенный, лежал пистолет, но враг был слишком сосредоточен на ментальной, чтобы стрелять.

Мои губы сами собой изогнулись в шутовской зловещей улыбке, пока чужой телепатический взор скользил вдоль крепкой раковины моего сознания, не в силах пробраться в закрытую щель. Вместо того чтобы противостоять ему, я одной рукой поднял второго противника в воздух, и швырнул его, словно великан, в дверной проём.

Враг ещё в полёте задел кнопку на панели плечом, и дверь беззвучно открылась.

В крохотной каморке, в кромешной тьме, которую лишь теперь разогнал наш свет, сидела Белка. Бледная, с расширившимися от изумления глазами, она встала с места. В бирюзовых глазах набрякли слёзы дождём, прочертив пыльные пути на лице. Она только сейчас подняла взгляд на меня, поняв причину всей суматохи.

Порывисто сделав шаг, она вдруг взглянула мне прямо в глаза, и споткнулась на месте. Уж не знаю, насколько ей удалось узнать меня в моём новом обличье, но ясно одно – уже по одному взгляду она смогла понять, что перед нею – Шут.

Счастье на её лице сменил страх. А мои губы скривились в понимающей усмешке. Из моего горла сам по себе попросился торжествующий, хриплый кашель. Я был всё ещё Шут – и я помнил, что он обещал сделать с Белкой, когда она вновь ему попадётся.

Я забился перепуганной птицей о стенки сознания, пытаясь предупредить её.

- Белка, беги! – из глубины моего разума рвался крик.