Пепел Предтеч

Вдруг, в её чуть потупленных глазах затеплился свет, растапливая собой страх. Её губы тронула неуверенная улыбка, словно лучик солнца пробился через приоткрытую дверь. А затем она всхлипнула, и я, словно что-то почувствовав, приблизился к ней и заключил в объятия. Она задрожала у меня в руках.

- Я думала – всё! – выдохнула она, и сжалась в комок. Резко всхлипнув, она вцепилась в меня, и притянула к себе. Из её глаз ручьём пролились слезы, заливая моё плечо, и я принялся ласково гладить её по спине.

- Всё будет хорошо, - успокаивал я её, продолжая гладить и прижимать к себе, пока её не перестала сотрясать дрожь.

- Антон, они хотели… - Белка начала было, говорить, но вскоре обратилась обратно в плач.

Я зашептал успокаивающие слова, и вдруг плечи девушки в моих объятиях напряглись. Сначала отпрянув, она внезапно обхватила мой затылок руками и притянула к себе. Я почувствовал вкус её губ, и мое сердце замерло от неожиданности. Её ласка окутала меня, словно облако. Её шелковистая кожа нежно гладила меня по лицу, и я чувствовал на себе тепло её рук, влагу её слёз.

Мысли лишь нескоро вынырнули из океана неги. Я долгих несколько секунд нежился в нём, пока не вспомнил о том, что творится вокруг.

- Белка, в городе звучит тревога! - сказал я ей в лицо, улучив время среди поцелуев. В затуманенные глаза девушки стало возвращаться сознание, и я продолжил.

- А поздно, любовнички, - произнёс Шут с нескрываемым удовольствием, и захохотал.

Только теперь до моих ушей долетел шелест множества чужих, невесомых, когтистых лап по скальному камню. А спустя секунду, под стенами засвистел стрекот, словно цикады сразу тысячей стай стали трещать рядом крыльями. Крик бензопилы, которая вонзилась в кожуру дуба зубьями, и стала грызть его плоть. Их была здесь Орда, и бежать было нам уже поздно.

Я трясущимися руками достал из-за пояса игломёт, и встал напротив прохода – напротив расщелины в наш карман, закрывая Белку собой. На другой стороне показалась раззявленная огромная пасть с рядами острых зубов по окружности, которая заскрежетала ими по камню. В глубине чёрной, голодной глотки я разглядел содрогающийся от гнева и алчности пищевод. Над голодной глоткой воздвигалась огромная голова, которая моргала мне множеством ярких глаз.