Я [презираю] аристо

Я был словно огненный ветер, чей раскалённый напор не была способна остановить ни одна броня.

Кроме этой...

Мой кулак разбросал целый сноп рыжих искр, когда врезался в лобную пластину шлема. Но вместо того, чтобы проплавить её насквозь, лишь съехал в сторону. И мерцающий голубыми искрами меч тут же ударил уже в мой собственный лоб.

Я еле успел подставить под удар руку. И отлетев от силы удара назад, едва устоял на ногах. Но следом летел уже следующий хлёсткий выпад. И ещё один. Противник перешёл в атаку, рубя воздух словно мельница.

И пронося клинок в считанных волосках от моего лица, плеч и груди.

Ладно, хватит игр...

Отпрыгнув назад ещё дальше, я тут же снова рванулся вперёд, едва боец остановил свою рубку. И, оказавшись рядом с ним вплотную, схватился за окованный металлом щит обеими руками.

Разворот всем телом — и вот мой противник уже полетел следом за моим движением. И движением своего неуязвимого оружия, которое я отшвырнул прочь. Застряв в ремне щита, воин кубарем покатился по земле вместе с ним.

И встать я ему уже не позволил.

Подпрыгнув на высоту человеческого роста, я приземлился коленом на затылок шлема, целиком вдавив его в сырую, взрытую копытами землю.

Схватив обе руки противника, я конечно не смог вырвать их из заговорённых доспехов. Но смог завязать их вместе с рукавами кольчуги в такой узел, что целые кости остались только в ладонях. А потом и их я сжимал до тех пор, пока сквозь стальные пальцы перчаток не брызнула тёмная кровь.

Но за всё это время из-под вдавленного в грязь шлема не раздалось ни звука.

Истерика у моего врага началась позднее — когда я выдернул его голову из грязи. И, развернув лицом к себе, добрался раскалёнными пальцами до шеи.

— Н-н-н-е-е...

— Да-а-а-а... — Сжимая горло противника, я чувствовал, как его энергия, его сила, его гордость и храбрость переходит ко мне. Наполняя бодростью сердце, наливая мышцы твёрдой сталью и освежая пылающий разум. А ему оставляя взамен лишь холодную слабость, ледяной страх и стылое отчаяние.

И уже через несколько секунд сквозь заляпанные грязью прорези на меня смотрели глаза, полные ужаса и покорности. От былого гонора и решимости в них не осталось ни капли...

Отбросив от себя дрожащее от страха и боли тело, я медленно поднялся на ноги поднялся. И увидел взгляды всех остальных бойцов, окружавших меня на почти тельном расстоянии. Перестав пятиться, они смотрели в ответ с какой-то смесью удивления, ужаса и почтения.

— Пошли прочь...