Кровь и гром (рабочее название)

За ревом пламени он начал различать крики. В них не осталось ничего от боевого клича, только бессмысленные, исступленные крики, как рев зверя.

А с двух сторон к Ролло неслись еще тени. Много теней.

- Я сказал: не лезь вперед меня! Подчиняйся!

Изо рта Ульфа донесся сдавленный стон, когда лоб Хофманна встретился с его носом. Парень зажал ладонью разбитый нос. В широко раскрытых глазах плясало пламя. По пальцам стекала кровь. Похоже, мальчишку это отрезвило.

“Молодец. Похоже, честь второй крови тоже на тебе. Продолжай в том же духе и врагам не нужно будет утруждаться”.

Теплая струйка снова скользнула Хофманну по переносице. А он уже и думать забыл о разбитом лбе. Возможно, бить Ульфа была не лучшая идея, но что уж теперь.

- А ну! - гаркнул кормчий, ударяя древком копья о щит, привлекая внимание войцов. - Клином, вперед!

Бойцы с ходу перешли на бег. Две дюжины сапог замолотили по деревянному настилу. Хофманн и сам бросился вперед, изо всех сил стараясь не отставать от остальных. Ульф попытался было обогнать старшего, но тот преградил ему путь древком.

“Давай же, тупая туша, пошевеливайся”, - твердил он себе, пока онемевшие ноги отбивали по дереву барабанную дробь.

С каждым шагом становилось все жарче. Все труднее дышать. Огонь ревел, приближаясь, как приливная волна. Или это просто он настолько запыхался? Впрочем, разницы уже не было.

О труп он чуть не споткнулся. Заметил вовремя блеск металла на земле. Хотел было остановиться, каждая морщина на лице Хофманна требовала этого. Но они неслись в бой, а позади напирал Ульф и Хофманн прыгнул.

Оседлав поверженного противника, Ролло душил его краем щита. Хофманн сразу же узнал вождя - лысина того сияла только ярче в свете пламени. Человек, лежащий под ним извивался ужом. Одной рукой он вцепился в край щита возле своего горла, другой молотил по земле. Должно быть, искал оружие.

- За мной, щенок! - бросил Хофманн через плечо Ульфу и, не дожидаясь того, бросился к вождю.

Втроем они навалились на щит. Втроем они убивали этого чужака. И, о боги, как же долго он умирал. Казалось, прошли годы, пока чужак перестал бить кулаками в щит и цепляться за одежду своих убийц. Хофманну пришлось зажать его голову у себя между коленей, чтобы тот не мог отвернуться и смотрел вперед, подставив горло под щит.

“Встреть свой конец, как подобает, ублюдок”, позже Хофманн не смог бы ответить, вслух он это говорил или только подумал.