Кровь и гром (рабочее название)

- Давай, ублюдок! - закричал Хофманн. - Я соскучался по жене и сыну! Отправь меня к ним! Ну!

И Грим услышал. Секира сделала еще один страшный круг над головой берсерка. Кормчий перехватил щит за края, выставил перед собой. Он уже стоял на ногах, присев на деревянных коленях, согнув отнимающуюся спину. Боль только придавала сил. Грим издал протяжный рев, выкрикивая не то слова, не то заклинания.

Момент, когда секира стала опускаться, длился целую вечность. Секира застыла в верхней точке своего вращения так надолго, что можно было рассмотреть каждую шероховатость на блестящем лезвии.

Хофманн бросился вперед, выставив щит вперед.

“Да, ради таких моментов мы и живем, должно быть…”

Секира обрушилась на его щит. В лицо брызнули осколки дерева, щепки, искры. Хофманн зажмурился, но не закрыл глаза. Напряг руки, уперев нижний обод щита в живо. Топор разрубил железный обруч обода, прорезал одну за другой доски. Наконец, вонзился в большой, блестящий умбон в центре щита, застыв у самого носа кормчего. И остановился.

Казалось, от блестящего лезвия даже немного пахнет остротой. Старый трюк сработал: ты лишаешься щита, но получаешь преимущество. Короткое и небольшое, но лучше, чем ничего.

- Ролло! Я держу его! - истошно завопил старый викинг.

Берсерк дернул, пытаясь высвободить оружие. Щит едва не выскользнул из рук Хофманна. Недолго думая, он повернул его. Наполовину разрубленный умбон сомкнулся на лезвии топора, обхватил его, точно тиски. Кормчий навалился на щит, повис на нем, чтобы хотя своим весом противостоять чудовищной силе гиганта.

- Ролло! Ролло, мать твою! Помоги! - натужно кричал он.

Ответа не было. Вцепившись в щит, Хофманн пытался устоять на ногах, пока его мотало из стороны в сторону. Сдерживая головокружение, он понимал, стоит отпустить хоть на мгновение и ему конец. Не в силах высвободить оружие, берсерк пытался скинуть тупого старика, повиснувшего на нем. И сколько же в нем было сил.

- Ролло, помоги. Пожалуйста, Ролло… - дыхания у кормчего хватало только на едва слышный стон.

Где-то сзади на поясе у него еще висел нож. Всего-то опусти руку, дотянись и вот он. Но это значило разжать руки на щите. Упасть, оказавшись с голыми руками против Грима и его секиры. Нет, до небес, где ждали его покойные сын и жена сейчас было ближе, чем до ножа. Да и что толку? Этой зубочисткой в бою можно разве что зарезаться.

“Давай, старик, брось уже этот щит”, с обреченной решительностью подумал он. “Просто разожми пальцы, отпрыгни, достань нож.