Кровь и гром (рабочее название)

Отсюда, с их праздничного холма, где они собирались чтобы отметить летнее солнцестояние или рождение нового ребенка в деревне, открывался вид на весь двор, все их хозяйство. И отсюда они видели, как они за другим сами собой гаснуть костры, в которые превратились их дома. Один за другим. Быстро, точно свечки.

- Похоже, представление закончено и пора гасить свет, да? - неуверенно пробормотал Хофманн, глядя другу в глаза.

- Похоже на то, - задумчиво пробормотал тот, разглядывая темные фигурки внизу, двигающиеся в их сторону. Мальчиши, закончив с играми, возвращались к отцу.

Справа раздался удивленный вскрик, а затем слабый смех, наполовину смешанный с рыданиями. Рулевой скосил глаза туда, только чтобы увидеть Ульфа, быстро ползущего на коленях куда-то.

- Мне казалось, дома только вспыхивают быстро, - заметил Хофманн.

- Не нравится мне это, - согласно кивнул вождь. - Слишком уж…

Радостный крик Ульфа не дал ему договорить.

- Старшой! Старшой!

Не ясно, к кому именно он обращался, но повернулись они оба. Настолько неуместно звучала молодая радость в голосе щенка в этом месте, пропитанном дымом и болью.

- Здесь живой! Кто-то выжил! Ранен, но жив!

Стоя на коленях, мальчишка одной рукой придерживал раненому голову, а второй держал за руку, помогая подняться. Хофманн не разобрал, кто это был. Слишком много грязи, слишком много сажи было на нем, что он казался не отличим, он трупов. Да, пожалуй, и они с Ролло выглядели не лучше.

- Отличная шутка… - пробормотал Ролло позади.

Хофманн уже переступал через очередной труп, шагая к мальчишке с раненым на руках. А внутренний голос продолжал говорить. “Если ты хочешь подшутить над кем-то, что ты сделаешь?”

- Малыш! - Вытянув руку вперед, он громко и четко, как отец непослушному сыну, крикнул Ульфу. - Малыш, отойди от него!

“Правильно: ты подождешь, пока он не будет ничего подозревать.