Тысяча Граней-2. Турнир Пяти Башен

Вот отправимся сейчас наверх, ты у меня визжать будешь.

— Пфф, — она махнула рукой. — Хотел бы трахнуть, давно бы оттрахал.

Вино окончательно ударило ей в голову, расслабив тело и развязав язык. В ином случае Инад не позволила бы себе таких вольностей с напарником. Она бы даже не стала сопротивляться, если б верзила действительно решился с ней переспать. Но… не решится. Почему? Если б она знала… Ухеш не любил говорить на эту тему, а до подобных «угроз» он опускался только когда хмурился. Нет, мальчиков верзила не жаловал — Инад это знала точно.

Нонапарник даже к шлюхам не обращался в поисках утешения и ласок. Точнее, он их и не искал…

— Что там за шум? — Ухеш отвлёкся от трапезы, вслушавшись в происходящее снаружи.

— Народ беснуется, — Инад махнула рукой — чаша с вином её интересовала куда больше.

— С чего бы?

— Да не всё-ё-ё ли-и равно-о-о? — Инад икнула. — Славное винцо-о-о. До-о-о-оброе.

— Оно тебя до смерти когда-нибудь доведёт.

— А ты-ы-ы... ик… не тявкай, вер… зила-а-а.

Нашё-ё-ёл… ся мне тут… ик… про-о-о-ро-о-ок.

Ухеш безнадёжно махнул рукой. Здоровяк хотел было продолжить трапезу, но тут снаружи раздалось «Убить Вахираза! Убить демона!». Рука сама собой дёрнулась к секире, прислонённой к стене возле решётчатой ширмы, отделявшей их уголок от остальных посетителей постоялого двора.

Инад захихикала и уставилась на напарника осоловелыми глазами.

— Не-е-ервнича-а-а-е-ешь, ве-е-е-ерзила-а-а.

Снаружи раздался клёкот каргана — в зале мгновенно воцарилась тишина.

Некоторое время ничего не происходило. Доносящиеся с улицы шум и гам ослабли.

Кто-то из посетителей рискнул выйти наружу, а затем раздался дикий крик:

— Под защитой света!

Ухеш и Инад схватились за уши и рухнули на подушки. Казалось, будто нечеловеческий визг, прорвавшись через барабанные перепонки, просунул под череп когти и заскрёб ими по извилинам мозга.

Ухеш пришёл в себя первым. Морщась от нудного звона в ушах, он выглянул за ширму.

Как и ожидалось, посетители лежали, корчась на коврах и подушках.

— Твою мать! — простонала Инад, её лицо исказила гримаса боли.

Как ни странно, но пьяная дурь выветрилась из головы — сознание блестело кристальной чистотой, и от этого боль воспринималась ещё ярче. После до неё дошло, что она более не слышит привычного пьяного хохота, бубнежа и музыки. Шакрамы тут же оказались в руках.

— Тише, девка, — пробасил Ухеш. — Резать некого.