Питер Пэн должен умереть

Разумеется, у него ничего не получилось и мама тяжело вздохнула: — Понятно, совсем от рук отбился. Эх, может и вправду надо было тебя в Суворовское отдать, как Игорь предлагал…

Макс в ответ только скривился. Игорь — отчим Макса — на самом деле было мужиком неплохим: никогда в жизни не поднимал голос на жену или пасынка, практически не пил — разве что по праздникам рюмку-другую — работал за двоих. Однако Игорь хоть и снял погоны с плечи почти десять лет назад, все равно оставался военным до мозга костей, и считал, что все проблемы подрастающего поколения можно решить муштровкой и дисциплиной.

Не стоило и говорить, что Макс придерживался ровно противоположного мнения — но кто ж его спрашивал…

— Ложись спать, завтра в школу, — напоследок произнесла мама, отправилась в ванную и вскоре оттуда послышалось журчание воды.

Макс же скинул шмотки, нырнул под одеяло, положил голову на подушку и незаметно сам для себя уснул. Пробуждение выдалось не из приятных, даром что наступил понедельник. Раскрыл глаза Макс от маминого крика:

— Максим! Ты издеваешься?!

Стоявшая в дверях мама буквально кипела от возмущения, сжимая в руках собственную блузку и Максим мысленно выругался, увидев на белоснежно-белой ткани серые разводы.

Он вчера так замотался, что совсем забыл проверить, нет ли в стиралке других вещей.

— Я отстираю, ма, — произнес он, усаживаясь на кровати и широко зевая.

— Каким образом?! — крик мамы едва не перешел в визг. — У меня сегодня встреча с клиентом, в чем мне идти предлагаешь, в халате?! Нет, это перешло всякие границы! Ты наказан! Никакого интернета и видеоигр до конца месяца! А весь этот хлам, который ты тащишь домой, отправляется туда, куда ему самое место — на помойку!

— Нет! — с Макса слетели последние остатки сна; вскочив на ноги, он встал между мамой и полкой, на которой хранил свои «сокровища».

— Мам, не надо, ну пожалуйста! Я тебе новые вещи куплю — найду подработку на выходные и…

— Какая еще подработка? — мама будто бы вмиг стухла; руки ее опустились, голос перестал звенеть сталью, в глазах читался не гнев, но огорчение.

— Ты бы учился лучше. Я бы еще закрыла глаза на твои «увлечения», если бы ты одни двойки и трояки не таскал. Ну и чем ты потом заниматься будешь? До конца жизни по свалкам лазить?

Не дождавшись ответа, она вышла вон, зашла в спальню и принялась рыться в шкафу с вещами, видимо, ища хоть что-то более менее приличное. Макс же понуро оделся, собрал рюкзак и выскользнул в подъезд, даже не позавтракав.