Питер Пэн должен умереть

Настроение у него было настолько дрянное, что он и думать позабыл о встреченном в заброшке странном пареньке. Сейчас у Макса были заботы поважнее. Да и спустя время с холодной головой произошедшее перестало казаться таким уж чудным. Ну косплеит тот пацан эльфов, ну зовет себя зарубежным именем, ну несет всякую чушь. Мало ли таких чудиков по свету бродит. Кинжал наверняка просто упал в дыру, а что касается тени — так Макс особо не вглядывался, могло и почудиться.

Первые три урока прошли как обычно, а вот на четвертом, который, как назло, вела завуч, начались проблемы.

У невысокой строгой женщины зазвонил телефон — видимо, звонок был важным, так как она покинула класс, оставив учеников списывать с доски химические формулы. Макс как раз выводил очередную закорючку, не имея ни малейшего представления о том, что она значит, когда позади послышался шепот:

— Эй, Помоечник!

Макс вжал голову в плечи и решил не обращать внимания на Глеба — главного заводилу класса, а по совместительству — заядлого хулигана, от которого стонала вся школа, считая деньки, когда он покинет ее стены и отправится прямиком в ближайшую каблуху.

До тех же пор Глеб со своими дружками-прихлебалами не давал житья никому и, кажется, настала очередь Макса. Первое время его не трогали — похоже, присматривались — но, увы, лафа кончилась.

— Он не Помоечник, а Бомжара, — хихикнул Леха, что сидел с Глебом за одной партой и таскался за ним хвостом. — Эй, Бомжара, если хошь, я тебе мусор из дома отдам — мы вчера картошку жарили, сможешь из очисток салат состряпать.

Теперь посмеиваться начали и другие школяры. Впрочем, таких было меньшинство. Оставшиеся терпеть не могли ни Глеба, ни Леху, так как доставали они всех без исключения. Разумеется, кроме тех, кто мог дать сдачи. Однако вписываться за Макса все равно никто не собирался — оно и понятно, всегда лучше, когда достают кого-то другого.

— Ты че молчишь, Помоечник-Бомжара? — Глеб ткнул Макса в плечо ручкой.

— Отвали, — буркнул он.

— А то че? С помойки крысу принесешь и на меня спустишь? А? А? А?

Каждое «А» Глеб сопровождал очередным тычком и где-то на пятом Макс взорвался, неожиданно сам для себя. Вскочив на ноги и едва не перевернув стул, он резко развернулся к Глебу и что есть силы вмазал ему по сивой роже. И точно назло в этот же самый момент в класс вернулась завуч.

— Это что такое?! — в возмущении воскликнула она, глядя на покрасневшего Макса и Глеба, зажавшего разбитую губу.