Питер Пэн должен умереть

Лицо его скрывала бархатная черная маска, на голове сидела того же цвета шляпа с широкими полями, в которую было вдето пышное перо, а заместо левой кисти поблескивал загнутый крюк. Стоявший рядом Куст с шумом сглотнул и просипел: «Кэп, мать твою…», Макс же сразу почувствовал, как вместе с капитаном в каюту точно ворвался ледяной ветер, заставляющий кожу покрываться пупырышками, а мурашки под ней гарцевать табунами.

— Питер, Питер, Питер, — промурлыкал Крюк и дотронулся протезом до шляпы в приветственном жесте.

— Mon vieil ami[1]. Ты не только решил почтить меня своим присутствием, но и прихватил друзей. Как мило. А я уж думал, ты позабыл старого приятеля. Будьте добры — бросьте оружие и подальше от себя.

Делать нечего, пришлось подчиниться.

— Джеймс, Джеймс, Джеймс, — Питер швырнул кинжал прямо к ногами Крюка и растянул губы в улыбке, фальшивой настолько, что на конкурсе фальшивок она бы и то заняла второе место. — Сколько лет, сколько зим. Я было думал отправить открытку, но не наскреб мелочи на марку, так что решил зайти без стука.

Давненько мы с тобой не болтали, верно?

— Mieux vaut tard que jamais[2]. Я и не сомневался в твоих манерах, поэтому оставил небольшой подарок. Увы, молоко с печеньем кончились, так что я заготовил нечто чуть более интересное, — Крюк повернул голову к телу Звона. — Как я вижу, один из твоих garçons[3]уже успел насладиться презентом. Не волнуйтесь, для оставшихся моя команда придумала куда более занятные забавы.

Труляля и Траляля уже пару месяцев жалуются, что у них почти закончился «материал» — что ж, теперь его будет вдоволь. Я давно хотел новую пепельницу.

Пираты загоготали и засвистели, проводя большими пальцами под глотками и корча рожи. Макс же невольно покосился на стол и вдруг понял, что то, что он поначалу принял за поделку из гипса — настоящий череп, ранее принадлежащий одному из мальчишек. Остатки вчерашнего ужина уже было полезли назад и Максу пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать склизкий ком в желудке.

— Что мне в тебе всегда нравилось, Джез, так это непревзойденное чувство юмора. Хлопаю двумя руками, — произнес Питер и понизил голос. — Считаем до трех — взлетаем, выбиваем окно и валим.

— Drole, drole[4], — протянул Крюк. — Знаешь, Питер, как говаривал один профессор в Итоне…

«Раз…».

— …хорошие манеры — одежда настоящего джентльмена, без них он равно что голый…

«Два…».