Питер Пэн должен умереть

— …тем забавней было узнать, что свои дни он окончил, уснувши в каком-то грязном проулке и захлебнувшись собственной рвотой …

«Три!».

Макс мысленно оттолкнулся от пола и… Ничего не произошло. Питер с Кустом тоже остались стоять столбами. Глядя на их растерянные лица, Крюк запрокинул голову и расхохотался, и смех его, громкий, дребезжащий, напоминал звон колокола. Закончив смеяться, Крюк сделал шаг вперед — и Макс невольно вздрогнул, когда в него вперились два сияющих холодным блеском ярко-голубых глаза, напоминающих кусочки льда, упавшие за шиворот.

— Что-то не так? — нарочито любезно поинтересовался Крюк. — Ох, pardonne-moi[5], совсем забыл предупредить — прогулка по мокрым опилкам с пыльцой фей на сапогах может нивелировать чудодейственный эффект последней.

Питер грязно выругался. А потом еще раз и еще. Макс же подумал о том, что дурное предчувствие его не обмануло. Складывалось впечатление, что Крюк не только знал, что Питер решил устроить налет на «Веселый Роджер», но и был осведомлен, каким именно образом мальчишки проникнут на корабль.

— Ругаться в моем присутствии я не позволяю даже команде, так что попрошу использовать чуть менее экспрессивные выражения, — поморщился Крюк. — Право, Питер, где твои манеры? Или твои мама с папой не научили тебя разговаривать со взрослыми?

Шея Питера покрылась алыми пятнами, глаза его сверкнули молниями, а кулаки он сжал так сильно, что побелели костяшки. Казалось, Питер вот-вот бросится прямо на пиратов с голыми руками — но он сдержался, лишь буркнув:

— Твои морские крысы уже готовы за борт прыгать, лишь бы твой трындежь не слушать, болезный? Или тебе новые уши милее старых? Кончай языком чесать, хочешь драться — давай драться, иначе выкладывай, че тебе надо.

Только учти, что даже прикончив меня здесь и сейчас — тень ты не получишь, она спрятана в надежном месте, о котором никто кроме меня знать не знает.

— Следи за языком, говнюк мелкий!.. — рявкнул один из пиратов, кривоногий мужчина лет сорока с солидной плешью. — А не то я тебе мигом его подрежу, ты…

— Assez[6], — оборвал его Крюк; пират умолк, но не сводил с Питера мелких поросячьих глазок.

— Не стоит уподобляться этим дьяволятам — мы все же культурные люди, а не безродные lumpens[7]. Ты прав и неправ одновременно, мой юный друг. Иной раз мне и впрямь недостает достойного собеседника. Образованного, эрудированного, способного отличить Рубенса от Рембрандта… Но сейчас не об этом. Знаешь, я стою пред довольно тяжелой dilemme[8].