Добрые Люди

Меня и могги лишь бегло оценила, а вот красноглазому повезло больше: секунду она рассматривала чистого, а потом на лице её отразилось узнавание, Тэсс улыбнулась.

— Мастер Ригго! Какая честь. — Она учтиво склонила голову, не так, как кланялся бы низший чин, а скорее, как равный равному. Чистый или теперь уже мастер Ригго, ответил кивком, а вот щеголеватого вида Гариус лишь скривился.

— Приветствую вас, владеющая, — пробасил красноглазый.

— Мастер, вы снова за своё, — картинно смутилась она.

— Ведь можно же просто Тэсс.

— Тогда я просто Ригго, — ухмыльнулся в бороду чистый.

Тэсс улыбнулась.

— Что тут случилось? — спросил щёголь.

Владеющая. Значит Тэсс и Гариус — владеющие, то, как щёголь превратил стрелу в пыль говорило само за себя. Чистый оказывается мастер и явно не мастер-сержант лучников, было бы нелепо, если бы владеющая оказывала такую честь низшему командирскому чину. Скорее это какой-то из орденских иерархических титулов. Впрочем, пустая информация.

— Есть подозрение, что это, — мастер Ригго кивнул в сторону трупа, — дело рук неизвестных, которые, по всей видимости, пытаются стравить кланы могги.

— Пёсье семя, — сплюнул Гариус.

На этот раз Юки не стрелял. Он пробурчал что-то на своём языке и отвернулся к телу брата.

— Вот этого, — мастер кивнул в мою сторону, — поймали в двух днях пути западнее, у Берючевой балки. Реакция на отвар отрицательная. Доставляю в Дубовый Щит.

— Некуда доставлять. — Щёголь ткнул пальцем в сторону могги.

— Эти псы напали на форпост и сожгли его сегодня ночью!

— Что за вздор? Вы наверное…

Договорить красноглазый не успел. Из леса прилетела стрела, и, пробив горло Юки, впилась мне в плечо. Затем ещё одна пробила икру. От вспышки боли в глазах потемнело, и я упал, а когда пришёл в себя, то встретился взглядом с парнем — он лежал напротив и хрипел. Жизнь вытекала из него с каждым ударом сердца. Юки пытался зажать рану, но кровь всё ровно струилась между пальцев.

Ещё две стрелы впились ему в спину, он дёрнулся и замер. Быстро оценив ситуацию, я подполз к телу и спрятаться за ним. Плечо болело не сильно, а вот нога пульсировала нестерпимой болью — скорее всего наконечник стрелы был отравлен. Но с ядами мой организм худо-бедно справится, а вот с опущенным на темечко топором — нет. Я вжался в землю и замер, очень надеясь, что меня запишут в мертвецы.

Вокруг свистели стрелы.