Наномашины, сынок! Том 1

Теодор распахнул голубые глаза.

— Влёс!

— Неть. Ты плиёмный. И твоя мама меня любит, а не тебя.

— Н-неть! Не пвавда!

Он испуганно начал оглядываться. Все были в шоке от этой информации! ДА НУ НАААХЕР! Мама Теодора… любит Михаэля? Шок! Шок!!

— Пвавда. Она мне сказала, что ты глупый, а я умный. И лозечку дазе лучше дерзу. И я квасивее.

— Н-не пвавда! – он краснел от злости и обиды.

— А ти пвосто завидуешь. Я квуче. И зук у меня есть, огвомный! Фсё, отвянь, у нас игва.

Как же детей легко переспорить.

Я, конечно, не должен этим гордиться, потому что… ну, по очевидным причинам, но нехрен лезть, знаете ли! Если родители не удосужились воспитать, то включайте мозги сами.

Теодор заткнулся, и Катя вряд ли оценила поступок своего кавалера. Или кто он ей там. Плевать, у меня крутецкий жу…

— Д-ДУВАК! – я услышал сзади.

Не успеваю повернуться. Только ощутить удар в затылок.

БАМ!

В глазах всё меркнет, в ушах поднимается звон, и я падаю на колени.

[Обнаружен негативный феномен.

Начинаю адаптацию]

[Адаптация: Дробящий урон: 2/9]

[Адаптация: Сотрясение мозга: 2/3]

В глазах всё плывёт. Слышу визги девочек, которые всегда визжат на драку мальчиков.

Ох, мля-я…

Я медленно поворачиваюсь и вижу Теодора с какой-то погремушкой в руках, которой он меня и ударил. Лицо всё красное, глаза намокли, но на лице… оскал. Жёсткий, довольный.

Маленький выродок.

— Н-ня! – он ещё раз замахнулся, и ударил меня по плечу.

Я чуть покачнулся, но…

Хах.

Больно не было.

Я адаптировался.

«Ес… ес… да… ДА! ХА-ХА ДА! Наконец-то…», - сжимаю кулак, - «МНЕ ДАЛИ ПОВОД…»

Подскакиваю, целюсь.

К̤̲̩ͨͣ̐Р͎͙̼̿̓ͣО̣̫̭͑̎ͫМ̫̥̣ͪͧ̐С̭̣͔͂̎̔А͈̲̺ͧ͐͂Т̭̮̭̋̒͛Ь̭̭̯ͪ̓̈

И я бью. Кулаком прямо в печень.

БАХ!

Отрепетированный десятки раз, удар из положения ниже противника. Теодор успевает чуть отойти, поэтому прилетает в живот, но даже это его сшибает и валит на жопу! Он хватается за место удара, начинается жмуриться и тяжело дышать.

Я пытаюсь подняться. От этого голова закружилась ещё сильнее.

И тут же подскакивает Максим и берёт меня за руку, помогая подняться!

Ноги ватные. Башка раскалывается. Щупаю затылок, крови нет. Но шишка точно будет.

«Теодор…», - я медленно перевёл на него взгляд.

Лежит. Держится за живот и едва сдерживает плач лишь благодаря остаткам гордости. Он не хочет зареветь при всех!

Но вот он смотрит на Катю, ради которой всё это делал, и…

— А што? Я не пвосила, - она пожала плечами.